Даниэла Стил - Возвращение

— Ладно, хорошо, извини. Ничего не могу с собой поделать. Это… Господи, что делать? Я отдала тебе ключ от дачи?

— Да. А ты не забыла лыжные ботинки? Вчера я видел их в саду и, помню, слегка удивился. Не остались ли они там? — Хороший мальчик Крис, хозяйственный…

— Не остались. Сэм… Да. Я их положила. — Я посмотрела на него снизу вверх, и он бодро улыбнулся в ответ. — Все на месте.

Мы ломали комедию. Добрый дядя Крис провожает тетю Джиллиан до аэропорта, а тетя Джиллиан не устраивает истерик. Вот мы и старались. «Улыбайтесь, сейчас вылетит птичка!» Кого мы хотели обмануть — людей вокруг, друг друга или самих себя? Мы старались не думать о неприятном, не вспоминать о книгах, в которых описывались расставания навсегда, и убивали время, оставшееся до посадки. Но в голову лезли мысли одна другой хуже… О боже, как это было омерзительно!

Тихий голос и пустые слова Криса, сопровождавшиеся легкой улыбкой, бросали меня в дрожь. Они означали только одно: «Не заставляй меня чувствовать себя виноватым». А мое измученное лицо криком кричало в ответ: «Я тебя ненавижу».

— Я положила твой дождевик на заднее сиденье.

— Хорошо.

— Где Сэм? — всполошилась я.

— Успокойся. Вон она, играет с каким-то мальчиком. Не надо нервничать, Джилл. Все будет хорошо.

— Конечно. — Я кивнула и уставилась на носки туфель, чтобы не сказать гадость. — Вечером я позвоню и сообщу, как мы долетели.

— Можно подождать до воскресенья: по выходным дешевле. Мы ведь не сможем звонить друг другу каждый день, — сказал он, отводя глаза.

— Я и не собиралась звонить каждый день. Просто хотела сообщить, как мы добрались. — В моем голосе прозвучало раздражение.

— Ну, если самолет разобьется, я об этом услышу. Давай договоримся звонить друг другу через день. — Я снова кивнула. Лучше помалкивать.

— Хочешь жевательной резинки?

Покачав головой, я отвернулась и принялась смотреть на стоявшую рядом даму. Наверное, она подумала обо мне невесть что, но видеть Криса я больше не могла. Это было выше моих сил.

— Объявляется посадка на рейс сорок четыре до Нью-Йорка. Пассажиров просят пройти к воротам номер двенадцать. Объявляется посадка…

— Это ваш.

Я кивнула, проглотила комок в горле и принялась разыскивать взглядом Сэм.

— Знаю. Можно подождать. Слишком много народу… Не имеет смысла…

— Не имеет смысла ждать, Джилл. Пора есть пора. — Спасибо, мистер Мэтьюз, вы сукин сын… Не смей реветь!

— Я… Ох… О господи, Крис!..

Я вцепилась в его куртку, в последний раз погладила по щеке и отвернулась, вытирая глаза. Хотелось завыть, встать на колени, ухватиться за огромную хромированную колонну, лишь бы остановить этот ужас. Я стремилась остаться, о господи, как стремилась… Неужели Крис так и не обнимет меня на прощание? Нет, не обнимет. Он знает: стоит ему только сделать это, и я никуда не полечу.

— Сэм, возьми своего мишку и дай маме руку.

Я чувствовала, что Крис злится на меня за эту сцену, но не обращала внимания. Никогда в жизни мне не было так грустно и одиноко. Я расставалась со всем, что любила, к чему стремилась, и знала, что это навсегда. И все же, несмотря ни на что, меня неудержимо тянуло к Крису. Я одновременно и любила, и ненавидела его.

— Крис…

— До свидания, Джилл. Счастливого пути. Поговорим в воскресенье.

Я отвернулась, сжав ладошку Сэм, и устремилась в ворота. Между нами и Крисом было уже полдюжины людей, но я упорно смотрела вперед. Незачем оборачиваться.

— Джилл!.. Джилл!

Я остановилась как вкопанная. Нас с Сэм нещадно толкали, но я обязана была посмотреть на него. Просто обязана.

— Джилл!.. Я люблю тебя!

Он сказал это! Все-таки сказал! Вот за это я и любила его… Мое сердце упало и вдребезги разбилось о кафельный пол.

— До свидания, дядя Криц! До свидания! Мама, а в самолете будет кино?

— Будет, будет… — Я не отрываясь смотрела на Криса, а он на меня, и взгляды договаривали то, о чем мы не успели сказать утром. Так было легче.

— Мамочка…

— Позже, Сэм. Пожалуйста. — Пожалуйста, пожалуйста, позже, что угодно, но только позже… Нас провели в самолет, и вскоре Сан-Франциско остался внизу. А потом он исчез. Как и Крис.

Во время полета Сэм вела себя как ангел. Самолет был полон, кормили отвратительно, а я впала в прострацию. Шок. Сидя в кресле, я время от времени кивала стюардессе или качала головой и пыталась улыбаться Сэм, делая вид, что прислушиваюсь к ее болтовне… Но меня здесь не было. Душа моя осталась в аэропорту Сан-Франциско, а где-то в груди трепыхалось то, что раньше называлось сердцем. Теперь оно больше напоминало гнилой арбуз. Что будет, если я попробую встать? Может быть, оно развалится на куски?