Даниэла Стил - Возвращение

— О'кей, я знаю. Но все это так неожиданно… Ты что, не следишь за месячными? Тогда какого черта молчала?

— Но у меня были месячные… или… что-то вроде этого.

— Вроде этого? Не верю!

— Слушай, куда ты меня везешь? — Мы уже четверть часа ехали по Маркет-стрит.

— Понятия не имею. — Крис растерянно поглядел в зеркало, а потом перевел взгляд на меня. И тут его лицо просветлело: — Сообразил! Мы едем в Сан-Хосе.

— В Сан-Хосе? Зачем? — Он что, решил убить меня и закопать тело?

— Затем, что в Сан-Хосе есть служба планирования семьи, где делают аборты. Там работает мой приятель.

Затем поездка проходила в полной тишине.

Мы иногда посматривали друг на друга, но не произнесли ни слова. Он не хотел разговаривать, а я боялась, ощущая себя величайшей преступницей всех времен и народов.

Приятель Криса был очень любезен. Он выслушал меня и пообещал позвонить. Когда я возвращалась в машину, меня вырвало.

Обратная дорога заняла полтора часа. Мы попали в час пик, и я вздрагивала при одной мысли, что надо еще добраться до Болинас. Об аборте не могло быть и речи. Что угодно, только не это!

По дороге в Сан-Франциско Крис пытался затеять разговор, но я его не поддержала. Казалось, у него гора с плеч свалилась. И навалилась на меня.

— Крис, останови машину.

Мы подъезжали к Сан-Франциско, но мне было все равно. Ждать я не собиралась.

— Здесь? Тебя тошнит?

— Да, но не поэтому. Пожалуйста, остановись. Он бросил на меня тревожный взгляд, но послушался. Я посмотрела ему в глаза.

— Крис, я буду рожать.

— Прямо сейчас? — хрипло спросил он. Похоже, нервы у него совсем сдали.

— Нет, не сейчас. В марте. Я не хочу делать аборт.

— Ты что?

— Что слышал. У меня будет ребенок. Я не прошу тебя жениться на мне, но и ты не проси меня избавиться от беременности. Я этого не сделаю.

— Почему? Ради Христа, Джилл, почему? Это доконает нас обоих, не говоря уже о том, что испортит тебе жизнь. У тебя уже есть девочка, зачем тебе еще один малыш?

— Затем, что я люблю тебя и хочу от тебя ребенка. И в глубине души верю, что и ты хочешь того же. Когда двое людей любят друг друга так, как мы с тобой, избавиться от плода этой любви было бы преступлением. Я ничего не могу поделать с этим, Крис… — Мои глаза были полны слез.

— Ты серьезно?

— Да.

— О господи! Что ж, раз ты считаешь, что так лучше… Мы еще поговорим об этом. Но ты взваливаешь на себя большую обузу, Джилл.

— Я знаю. Но это лучше, чем брать грех на душу. Что бы ты ни говорил, а от ребенка я не избавлюсь. — Я бросила вызов, но Крис на него не ответил.

— О'кей, юная леди. Решать вам. — Он включил зажигание и молча погнал машину в город.

Мы вернулись в Болинас вечером, так и не заехав на Сакраменто-стрит, не пообедав и не проронив ни слова. Я чересчур устала, чтобы обращать на это внимание. День был слишком тяжелый. Я рухнула в постель и заснула как убитая.

Проснувшись на следующее утро, я увидела, что Крис лежит и смотрит в потолок. Выражение его лица полностью соответствовало моему самочувствию.

— Крис… Прости меня. — Вины за собой я не ощущала, но боялась в этом признаться.

— Не за что. Может быть, ты по-своему права. Я имею в виду ребенка.

— А по-твоему? — Я должна была это знать. Он повернулся, оперся на локоть и посмотрел мне в глаза.

— Нет, Джилл. Это не для меня. Но вчера ты сказала, что тебе все равно. Это верно?

— Да, — одними губами прошептала я. Все кончено. — Мы расстаемся?

— Нет. Ты возвращаешься в Нью-Йорк. — Никакой разницы. У меня упало сердце. Хотелось завыть, заплакать, умереть. Я не хотела в Нью-Йорк.

— Я не уеду, Крис. Ты можешь бросить меня, но я никуда не уеду.

— Придется, Джилл. Если ты хоть немного любишь меня. Ты делаешь то, что хочешь. Значит, и я имею на это право. — Логично. Но все внутри восставало против такой логики.

— Что изменится от моего возвращения? Кто меня там ждет? И я никогда тебя не увижу? — О боже…

— Нет. Я буду приезжать. Я все еще люблю тебя, Джилл. Но мне не выдержать, если ты будешь рядом. Ты беременна. Скоро об этом узнает весь город. Черт побери, Джилл, мы работаем вместе. Неужели ты думаешь, что можно утаить шило в мешке? Джо Трамино догадается первым. А за ним и все остальные, — горько и печально сказал он.

— Ну и что? Кого это касается? Ну да, у нас будет ребенок. Эка невидаль! Мы любим друг друга. Неужели ты так дорожишь общественным мнением, что для тебя имеет значение штамп в паспорте? Чушь собачья! И тебе это хорошо известно.