Андрей Тарасов - Оболочка разума

– Есть очень важный вопрос, – сказал доктор Рыжиков совсем другим тоном.

– Какой? – совсем по-другому посмотрела она на него поверх своих очков и бородавок: мол, наконец-то.

– Важный, – сказал доктор Рыжиков. – Как устроена русалка?

– Как? Что? – поперхнулась баба Зина затяжкой. – Кто?

– Русалка, – спокойно сказал доктор Рыжиков. – Я как со специалистом консультируюсь.

– Ну, Юра… – пробасила специалист. – С тобой не соскучишься. Тебе-то зачем?

– Жениться хочу, – серьезно сказал доктор Рыжиков.

– Жениться? – изумился консультант. – Да у нее же самого главного нет! Тоже, нашел невесту! Рыбий хвост!

– А вот и нет, – возразил он. – Первоисточник говорит иначе. Все у нее есть.

– Как это – иначе? – возмутилась ее профессиональная гордость. – Какой такой первоисточник?

– Первоисточник говорит, что русалка родила русалочку, – напомнил он классику. – Что это значит?

– Это значит, она посюда женщина, – машинально провела рукой поверх колен баба Зина. – А дальше рыбий хвост.

– Вот видите! А их во всей живописи рисуют по пояс. Или даже по грудь. А надо вот так. Откуда же тогда дети возьмутся?

– И то сказать, – вынуждена была поддакнуть баба Зина. – Неоткуда… Батюшки! – вдруг узрела она. – Это же вылитая Ада! Голая Ада с хвостом! Порви, а то засудит!

– Никак нет! – стал заступаться доктор Рыжиков за анатомически точный рисунок, отражавший, кстати, сегодняшнюю укладку Ады Викторовны по случаю собрания общественности. – У Ады есть еще коленочки. А эта – без… Наверное, это сестра. Двоюродная. Разрешите преподнести в качестве наглядного пособия?

– Уйди от греха! – расколыхалась баба Зина. – Уж да, коленочки у Адочки. Эти коленочки многих бросили… на коленочки. Может, и тебя когда-то?

Баба Зина тоже разбиралась в коленочках, но со своей стороны. Ибо к кому, как не к ней, шастают обеспокоенные молодые врачихи в случае чего.

– Ну, уморил, Юра… Ладно… Да… А что он поет, этот Куджава-то? Страхи какие-нибудь?

– Да нет, – чисто по-рыжиковски вздохнул доктор Рыжиков. – Все самое обычное. «Вот так и ведется у нас на веку, на каждый прилив по отливу, на каждого умного по дураку, все поровну, все справедливо…»

– Очень правильно, – поддакнула баба Зина. – Ты послушать-то дашь как-нибудь? Я эти запрещенные песни страсть как люблю! С молодых юных лет. Еще Есенина пела под гитару… Даже с Ванькой, пока он не рехнулся от великого почета… А уж Вертинского, Лещенко… С войны чемодан привезла…

– А на войне роды вы у кого принимали? – машинально спросил доктор Рыжиков.

– У русалок! – колыхнулась она напоследок. – Ты же русалкины секреты разгадал! А что думаешь, в санитарных поездах они не водились? Еще какие! Ну и рожали! И одноногие, и однорукие! И а4борты не делали? Жизнь, Юра, отовсюду лезет! Из самых кровавых бинтов. Рождение – это, брат, посерьезнее всех ваших смертей.

– Доктор! – крикнули ему с одной стороны улицы. – Але!

– Юрий Петрович! – с другой.

– Ваш проект прошел на второй тур! – слева.

– Из треста Крутиков приехал, начальник технадзора! – справа.

– Идемте, покажу письмо! – жена архитектора Бальчуриса.

– Идемте с ним поговорим! – выцветший и хрипловатый строитель. – Он сказал, что скажет!

Вежливость требовала сначала подойти к женщине. Но тогда надо было сразу переходить к строителю и обрывать беседу с ней быстрее, чем хотелось. А подойти сначала к строителю, чтобы отделаться от него, – обидеть женщину, которую не хотелось еще раз обижать.

Но начальник СМУ уже сам бежал к нему через перекресток. Доктор Рыжиков издалека виновато улыбнулся жене архитектора Бальчуриса.

– А я как раз из больницы, искал вас! – радостно запыхался начальник. – Едемте, пока не уехал! Он на объекты спешит!

Жена архитектора Бальчуриса удивленно пожала плечами.

– Машина за углом! Там стоянка!

– Да вот меня ждут… – робко сказал доктор Рыжиков.

– Ну давайте скажем. Я скажу! Ведь уедет, когда его снова рожу? Полчаса всего? Хотите, и гражданочку подвезем?

Во всех безропотных поездках со строителем доктор Петрович уже узнал, что такое акт приема государственной комиссии, что такое перечень устранимых недоделок, что такое плиты «М-21» в отличие от заказанных «М-23»… Что такое поквартальность фондовых поставок и нехватка малых механизмов на стройобъектах. Узнал много чего. Но, видимо, еще не всё.

Как раз сейчас можно было пойти с женой архитектора Бальчуриса. Редкий случай, редкие два часа без видимого дела. Редкая встреча на улице. И дни стали длиннее. И холод не загоняет в подъезд. Потеплело. Можно переходить на берет, да никак не попасть домой.