Борис Иванов - Ночь Пса

– Справлюсь, – пожал плечами Пер.

– Процесс продолжается от двух до четырех часов. Вам будет очень плохо. Морально, но не более того. Перед тем как начать, позвоните мне и номер канала – если он у вас записан – сожгите. Когда все закончится – вы это поймете сами – позвоните снова. Если через пять часов звонка не будет, мне придется принять меры.

В номере Старого Льва Пер дважды повернул ключ в замке и оставил его торчать в двери – изнутри. Присел к столу и написал два письма. Позвонил доку Зеллеру. Включил наручный приемо-передатчик.

– Вы довольно долго не выходили на связь, – упрекнул его Ким.

– На то были причины. – Пер коротко кашлянул. – Вы засекли мое местонахождение?

– Да, – сухо ответил уязвленный Агент на Контракте. – И продиктовал адрес.

– Так вот, если я не позвоню вам через четыре часа, постарайтесь найти меня по тому адресу, который вы мне совершенно правильно назвали. И не устраивайте слежку за отелем, это может испортить все дело.

– Было бы неплохо, если бы вы поставили меня в известность о том, что вы там затеяли... – раздраженно прокомментировал это Ким. – Впрочем – как знаете. Жду звонка.

Пер положил трубку и потер лоб. Агент на Контракте был не худшим представителем рода человеческого – из тех, с кем ему приходилось встречаться в жизни. Тем более – в последние годы.

Будет обидно, – подумал он, – если через те самые четыре часа господин Яснов здесь в номере вместо меня найдет просто идиота, пускающего слюни и гадящего под себя... В конце концов, он вытащил меня из дерьма – хотя бы на время... Просто очень большая подлость будет с моей стороны – вот так подвести человека на первом же шагу свободной жизни... Но интересно, как он поступил бы на моем месте?...

Ему вдруг вспомнился этот странный – невинный, в общем-то – жест: словно невидимую паутину снял с лица господин Агент на Контракте, когда речь у них зашла о стертой памяти Пера. И пальцы Агента задержались тогда на такой отметинке – на шраме, что-ли? Что-то осталось в том недосказанное...

Пер подумал немного, потом набросал на бумажке те самые слова, что обнаружил на листке, вложенном в Атлас Тридцати Четырех Миров – мало ли что может выйти с его памятью в ближайшие сутки. Листок с абракадаброй загнал за декоративный плинтус.

Протер сгиб руки купленным по дороге в аптечном автомате спиртом и вколол ключ.

Лег на кровать и начал медленно погружаться в ад.

Лицо, которому мы доверили переговоры об условиях предоставления свободы известному вам Гостю Прерии, не прибыло в условленное место, в условленное время и с условленной суммой, – вывел под диктовку Адельберто Гость на листке почтовой бумаги. – Это вынуждает нас...

Наручник, застегнутый на левом запястье – второй браслет был накинут на трубу заброшенной пневмокоммуникации – не то, чтобы мешал ему писать, но отвлекал. И смущал.

Устроившийся у его ног Бинки всем своим видом выражал ему свое сочувствие, но помочь явно не мог ничем.

Ему самому требовалось сочувствие – в целях изменения внешности участников дела масть четвероногого сообщника была с помощью дорогого красителя изменена. Преобретя рыже-каштановый окрас, Бинки утратил душевное равновесие. Созерцая это дело рук своих, Мепистоппель чувствовал себя без малого преступником.

– Это вынуждает нас... – задумчиво повторил Мепистоппель, – э-э... удвоить сумму, взятую за основу предложенного нами соглашения... Впрочем – стоп! Не пиши этого, Тор... Что ты там успел нацарапать?

– Это вынуждает нас удвоить... – вздохнул Тор. – Почему ты сам не настучишь этот текст на терминале, Нос Коромыслом?...

– Или, например, – просто не позвоню в приемную господина министра и не поговорю с ним по душам... – Адельберто косо улыбнулся. А того лучше – вообще, лично зайти, перекинуться словечком...

– Понимаю – так не интересно... – пожал плечами Тор.

– Так что пиши дальше – твой почерк их убедит... удвоить м-м... меры предосторожности. Предоставьте свободу лицу, которому мы доверили вести переговоры до восьми часов утра следующих суток. Гарантируйте отсутствие слежки. В противном случае предмет переговоров становится проблематичным.

Адельберто с минуту пожевал губами.

– Поставь дату и час, – подумав, добавил он. – И можешь приписать от себя – что-нибудь этакое... Если есть что. В конце концов – ты самое заинтересованное лицо в этом деле...

Гость почесал щеку. Потом – лоб.