Борис Иванов - Ночь Пса

А сами эти темные сокровища оставались при них – при тех, кто не желал их возвращения в мир. Там – в глубинах их мозга – и оставались они, крепко запертые биохимическими замками от любого взлома. Допросы всех степеней, пытки, гипноз – все это практически было бесполезно против этих замков. Только дорогостоящая и находящаяся в большинстве Миров в руках государства техника зондирования памяти могла разрушить это колдовство – зыбкое и могущественное одновременно. Но такое вмешательство почти повсеместно могло быть осуществлено только с согласия самого забывшего. А здесь – на Прерии – еще и его адвоката. Оно было не менее опасно и разрушительно, чем само стирание памяти. А стирание в четырнадцати процентах случаев делало клиента недееспособным. Приводило к разрушению личности. Так же как и любой из методов проявления стертой информации.

Так что расконвоированный заключенный П-1414 шел на ощутимый риск. Но то, что он пытался ощутить и понять внутри себя подсказывало ему, что игра, которую он начал, не может быть выиграна без знания того, что ему пришлось забыть тогда – в преддверии ареста и суда.

Они, как правило, были не в ладах с законом – те, кто приходил – всегда по строго законспирированной рекомендации – к доку Зеллеру и другим банкирам памяти. Это – не говоря уже о том, что сам процесс стирания влек за собой серьезную статью как для клиента, так и для исполнителей его заказа, в любом из Миров. И с ними надо было держать ухо востро.

На этот счет у доктора все было в порядке. Перед тем как войти в кабинет, Перу было ненавязчиво предложено пройти небольшой осмотр, а заодно и на время сменить одежду. Он хорошо представлял себе это заранее, поэтому аппаратура, щедро предоставленная ему Агентом на Контракте, осталась внизу, в камере хранения организованного словно огромная гостиница дома.

– Вы пришли раньше времени... – доктор мягким движением ладони указал ему на кресло. – Я позволил себе навести справки – как только вы связались со мной: ни м-м... побега, ни досрочного освобождения в вашем общедоступном файле не записано... Как тогда изволите понимать ваше появление здесь?

– Верно, – признал Пер. – Я не бежал, и срок мне не скостили. Я согласился сотрудничать с Управлением. И с местной полицией. Дело идет о жизни моего друга. По крайней мере – о его свободе. В данном случае это – одно и тоже...

– Вот как?...

Доктор прошелся взад-вперед по просторному кабинету. Остановился перед Пером.

– Вы убеждены, что вас снова не подцепили на удочку? Снова не играют на ваших благородных чувствах?

– Простите, доктор, но я не знаю, как это было тогда. Вам это лучше знать. Я не могу ничего знать о том периоде. Хотя и о многом догадываюсь...

– Вот как?...

Снова дока понесло из северо-западного угла своего кабинета в угол юго-восточный и обратно. И снова он остановился перед Пером.

– И о чем же вы догадываетесь, если не секрет?

– У меня есть такое ощущение, что то, что было стерто из моей памяти, стерли не только от Закона, но и от меня. И неизвестно, чего тут было больше...

Доктор поморщился.

– А вы уверены, что это так уж плохо для вас? Может быть просто была проявлена забота о вашем психическом здоровье и, даже, о жизни, может быть... Вы знаете, были случаи – не в моей лично практике, но так... вообще... Мы делимся между собой информацией – люди этого ремесла... Редко, неохотно, но делимся. Так вот – были случаи, когда вот такие вот пациенты, как вы, которые пожелали вернуть себе память о том, что сперва пожелали забыть – из нежелания или невозможности давать показания на суде или в подобных случаях... Я не беру случаи, когда с клиентов бралась расписка о том, что они никогда не будут требовать возвращения памяти... То – особо. Нет. Просто вот такой обычный случай, как с вами: обратный билет оплачен, но... Несколько человек покончили с собой через неделю-другую после того, как им было возвращено их, так сказать, достояние. Слишком свыклись с тем, что не было в их жизни ничего такого... Я уже не говорю про нормальную меру риска, сопряженную с таким вот обратным рейсом...

– Забота о моих жизни и здоровье меня трогают, доктор, – Пер косо усмехнулся. – Но... Мне это не представляется вполне искренним – скажу вам это прямо. Если бы я не был в курсе биологических основ метода, я бы просто заподозрил, что вы хотите сэкономить на дефицитных реактивах...

Подобное – даже сделанное в шутку – предположение взорвало доктора.

– Х-хе!!! – возмущенно выкрикнул он, вновь замерев перед Пером. – Всех дефицитных материалов для воскрешения вашей драгоценной памяти – капля спирта на ватку да одноразовый шприц... Отпирающая последовательность – ген так называемой антисмысловой РНК уже встроен в клетки ваших нейронов. Вот он-то стоил денег – этот ген. Но они уже выброшены эти деньги – ни для кого, кроме вас, этот внутренний ключ не пригоден. Он определяется иммунной характеристикой вашего организма! А здесь – у меня в холодильнике – только активатор этого гена – относительно простое соединение, способное проникнуть через гемато-энцифалический барьер – слыхали про такой? Оно, правда, для каждого м-м... клиента у меня тоже подобрано индивидуально – один вариант из сотен тысяч возможных – но стоит этот внешний ключ не такие уж большие деньги, по сравнению с тем, что уже потрачено... Как только он доберется до ваших нейронов, в них начнется синтез такой РНК, которая свяжется двойной цепочкой, блокирует РНК гена – тоже мною вам введенного, который производит фермент, давящий работу нервных клеток в процессе работы на воспроизведение... Так сказать, одна ошибка покроет другую – с точки зрения молекулярной психобиологии – и память вернется к вам... Никакого примитивного жульничества с наркотиками и...