Борис Иванов - Ночь Пса

– Кстати, о Нелюди... – попробовал вклиниться в разговор тот – потревоженный первым – пучеглазый оболтус.

Нелюдь, видимо, волновала его гораздо больше, чем Псы.

– Об этом – не сейчас, Людовик, – госпожа Шпак продолжала удерживать бразды в своих руках. – Сейчас мы говорим об итогах психо-социальной эволюции цивилизации Чура... О том, что и люди и Псы Чура изменились биологически. Не настолько сильно, чтобы стать чем-то чуждым Земле, но и не настолько слабо, чтобы разница не была видна невооруженным глазом. Утвердилась измененная – ювенильная – форма человеческого организма: они все очень молодо выглядят, жители Чура. Они не приучены к долгому сну, к обильной еде, они в постоянной готовности подняться по тревоге. Они очень деятельны, но способны, сутками сохранять неподвижность, исчезать в каком-нибудь самом невероятном, с нашей точки зрения, убежище, а если такового нет, то – слиться с обстановкой, стать неприметной деталью ландшафта. Они очень восприимчивы, догадливы. По-детски чутки. И по-детски жестоки. Способны к языкам. У них – тончайшая интуиция. У многих явно проявляются паранормальные способности. Они переносят стрессы и нагрузки гораздо лучше обычных людей. И они совершенно беспомощны. Несамостоятельны. Увлеченный игрой житель Чура может помереть с голоду. Или уморить голодом партнера. А игр у них много, и чуть ли не все виды деятельности они воспринимают как игру. Могут, забросив дела, до очумения спорить по пустякам – если пустяки интересные, конечно. Предоставленные самим себе, до бесконечности способны отлынивать от дела. Этим они мне напоминают кого-то...

Мадам строго глянула на подопечных.

– Полное доминирование игрового поведения над социальным. Начисто лишены чувства ответствености. И не могут шагу ступить без своих Псов. Побаиваются и уважают их...

– Но все-таки – уважать неразумную тварь, как себе подобного... – подал голос кто-то с последней скамьи.

– Разум вовсе не есть безусловный источник самоуважения... – парировала реплику Шпак. – Там, на Чуре, Псов вовсе не считают младшими братьями. Надо сказать, на Чуре не так уж ценится наш, привычный, людской интеллект. Не считается самодостаточной ценностью, по крайней мере. И разум, степень его развития вовсе не положены в основу шкалы ценностей. Да, логика, хваткость ума считаются полезными качествами – как способность хорошо стрелять или переносить жажду – но не более того... Многие инстинкты и способности ценятся гораздо выше. Честность, кстати, там относят к инстинктам. Не к навыкам, не к абстрактным понятиям, подлежащим усвоению и постижению, вовсе нет! Господь наделил эту новую расу избытком интуиции. Но начисто избавил от чувства ответственности. Ответственности в них не больше, чем в стае уличных мальчишек, всерьез играющих в войну. В рыцарей Круглого Стола, точнее...

– И что – эти недоросли, играющие в войну, – осведомился лупоглазый Людовик, – сумели построить целую цивилизацию ? Псы что – им заменили нянек и учителей?

Столь примитивное понимание ее мыслей до глубины души возмутило госпожу Шпак.

Не надо понимать эти слова об их несамостоятельности и безответственности так, что, мол, бедные создания не могут ложку поднести ко рту, и требуется утирать им носы и умывать поутру, – с досадой стала объяснять она. – Эти создания вполне могут приготовить себе обед на походном костре, который разожгут без спичек и зажигалок. И умываться они не забывают. Чистоплотность у них в генах – иначе не выживешь в сочащейся радиацией среде, в глухих бункерах и в безжизненных просторах Поверхности. Это для них что-то вроде чужой планеты – Поверхность. Нечто, что ближе к Космосу, чем к родным колодцам. И обучать друг друга способны и грамоте и вещам посложнее. Мастерить могут такое, что не по силам здешним спецам. Если это для них достаточно интересно. Но вот спланировать свою жизнь, твердо идти к своей цели, изменить ее, если надо, тут уж – увольте! И чтобы не передраться – честно, по благороднейшим мотивам, но на мечах и с выпусканием кишок – этого нет. Чтобы удержать их от самоуничтожения нужны Псы...

Зуммер блока связи снова запел, и Каховский доложил, что в двери Проката гробов долго звонил и стучал какой-то чудак, подъехавший на такси. На вид – турист из Метрополии.

– Надо было снестись с дорожным патрулем, пусть придерутся к машине, а заодно и выяснят личность чудака, – раздраженно посоветовал комиссар.

– Уже, шеф... – устало вздохнул на том конце канала сержант Каховски. – Я примерно так и сделал: патруль беспокоить не стал. Сам подошел к машине с удостоверением, сказал, что ищем угнанный таксомотор. Чудак сейчас пьет со мной кофе. Зоолог из Метрополии. Большая шишка. Академик. Ему сдалась какая-то тварь, которую содержал у себя Мепистоппель. Он, говорит, здесь проездом, но очень обеспокоен тем зверьком – даже намерен задержаться на Прерии – дожидаться, когда господин Фюнф, наконец, объявится...