Ник Перумов - Посредник

Еще один.

– Сашка! Блин, е-мое, наши! Лопнуть мне сейчас, наши!

Это орал Рэмбо.

Видать, мысль Сани Самойлова, пронзив толщу здешнего космоса, добралась-таки до противовеса той силе, что перемалывала сейчас Шестую минную дивизию. Из невидимости один за другими возникали хищные, стремительные эсминцы, чем-то похожие на громадных акул, ощетинившиеся лазерами крейсера; громадные линкоры и линейные крейсера. И все прочее, в совокупности именовавшееся Русским Флотом системы “Дзинтарс”.

Юра с вялым интересом глядел на экран. Против обыкновения “Стремительный” не рванулся тотчас же в самое опасное место, а запросил флагмана о приказах. Приказы поступили – прикрывать тылы эскадры, где шли пузатые танкеры и минные транспорты,

от жжаргских истребителей. В другое время Юрий бы наплевал на диспозицию, очертя голову ринувшись в самую гущу схватки. Но это было тогда.

Старпом изумленно воззрился на капитана – “Стремительный” отсиживается в тылу, неслыханное дело! Юрий его взгляд проигнорировал. Что для него теперь эти люди? Пустое место, не больше. Думать нужно в первую голову о себе. А об остальных – в той мере, в коей это необходимо для исполнения его, Юрия, планов. И команда “Стремительного” не играла в этих планах ровным счетом никакой роли. Так что пусть иные лезут под жжаргскую плазму. Здесь, в тылу, намного спокойнее.

– Эй, на “Стремительном”!

– Здесь первый. – Ого, сам Михеев! Интересно, что скажет?

– “Стремительный”-первый, какого рожна ты отираешься около этих тыловых калош?!

– Виноват, товарищ контр-адмирал, персональный приказ флагмана.

– А-а-а… понятно. Приказы, конечно, надо исполнять. Ну не горюй, я сейчас свяжусь с Рождественским, у него сторожевиков и так хватает…

Ага. Больно надо ему, Юрию, порцайку плазмы в грызло огрести.

– Есть, товарищ контр-адмирал.

Уф, свалил со связи, старый козел. Сам разбирайся со своими жжаргами. У меня сейчас иная задача. Выжить. Для того, чтобы избавиться от “Стремительного”, момент не слишком подходящий. Кое-кому это точно не понравится – эсминец погиб, а его командир жив.

“Наварин” и “Чесма”, развив ход до полного, отрезали жжаргским линкорам путь к отступлению. “Нагнут” и “Полтава” шли в лоб, доведя интенсивность огня до предела. Тяжелые крейсера “Рюрик”, “Россия”, “Громобой” и “Боян” в некотором отдалении добивали эсминцы жжаргов, дерзнувшие преградить им путь. Любому мало-мальски знающему командиру было ясно, что Рождественский выиграл этот бой – не в последнюю очередь благодаря численному перевесу.

Юрий зевнул. Тоска смертная. Не зацепило – и хорошо. А побрякушки на грудь пусть другие навешивают. Все равно потом к нему же на поклон придут.

Все, кто был тогда в рубке, изумленно пялились на своего некогда лихого командира, что весь бой просидел, закинув ногу на ногу, в чиф-кресле, лишь изредка лениво поглядывая на экраны. И, когда по эскадре пронеслось долгожданное “отбой”, капитан “Стремительного” встал и потянулся:

– Я пошел спать. Старпом! Проследи, чтобы на радостях нам в бок никто не впился.

Жжарги отступили. Пылающий мертвый остов “Конго” остался русским в качестве военной добычи. Теперь его пустят на металлолом. Эскадра Рождественского потерь не понесла, хотя крепко досталось “Полтаве” и “Чесме”.

Уцелевшие “Валдаи” собирал новый корабль-матка. Саша и Рэмбо прямиком из кабины угодили в объятия медслужбы, а потом – кавторанга Ивахнова.

Саша Самойлов двигался как во сне. Он чувствовал, что Директор где-то рядом. Саша не мог ошибиться. И точно. “Стремительный” шел в боевом охранении “Анадыря” – авиатранспорта, принявшего осиротевшие после гибели “Камчатки” штурмовики.

– Миша, он там.

– Че говоришь?.. Там корешок наш ненаглядный?..

– Угу. Вот только как туда попасть?

– Ничего. Погоди до базы. Там наверняка встретимся.

Шестая минная вернулась на базу. Израненный “Ташкент”; наполовину обратившиеся в металлолом “Автроил” и “Гавриил”. Жжаргские плазменные снаряды попятнали все без исключения корабли дивизии. Целехоньким остался только “Стремительный”.

Однако, несмотря на это, настроение у Юрия не улучшалось, и он не мог понять отчего. Рискованная операция с Попандопулосом и Зарубой завершилась полным успехом, две шаланды с товаром благополучно достигли перевалочных баз, и банковские счета потяжелели на кругленькую сумму. Решение разделаться с флотской службой и посвятить себя бизнесу избавило от томительной неопределенности. Так почему же так тянет откупорить контрабандную бутылку “Смирновской” и напиться вдрызг? Чей пристальный взгляд проникает сквозь толщу броневых переборок и перекрытий? Кто с напряженным вниманием отыскивает его, Юрия?..