Ник Перумов - Посредник

Голос замолк, словно смутившись.

Но если в этом мире кто-то может говорить с ним, Сашей Самойловым, вне зависимости от его, Саши, мыслей и познаний – значит… Значит, горящие корабли и гибнущие люди – это всерьез.

Точно заправский истребитель, “Валдай” завалился на крыло, выходя в хвост очередному жжаргу.

Спасательные капсулы с “Изяслава” подбирали “Грозящий” и “Порывистый”. И, как всегда, когда кого-то спасаешь, зачастую гибнешь сам. Поневоле застопорив ход, эсминцы превратились в отличные мишени для орудий жжаргских линкоров. Получив по нескольку попаданий, израненные, они выходили из боя – каждый нес почти вдвое больше людей, чем полагалось по боевому расписанию. Михеев приказал им отступить.

Черные оплавленные пятна разукрасили уже и корпус “Ташкента”, но лидер пока не сдавался, его огонь не слабел. Правда, все, что он мог сделать, – удержать жжаргов на некотором расстоянии. “Конго” и “Цукубо” разметали “Валдаев”, словно медведи пчел. Прицельные линии легли на “Ужасный”.

Конец доблестно сражавшегося корабля был страшен. Корпус взорвался изнутри, из огненного облака не вырвалась ни одна спасательная капсула.

Бой был проигран, проигран окончательно и бесповоротно. В строю остались только “Ташкент”, три “брата” “Изяслава” да “Беспокойный”, уже получивший тяжелые повреждения. На русских кораблях кончались ракеты. Обречены были и “Валдай” – их корабль-матка давно погиб.

Продолжая стрелять, Саша в то же время отчаянно пытался дотянуться мыслью до подмоги. Ведь должна же она появиться! В системе этого мира должен найтись противовес жжаргам, кем бы они ни были!

Пространство тут черно, как и ночное небо Земли. Люди ходят на двух ногах и говорят по-русски. Здесь есть Россия. Есть Санкт-Петербург. И есть рука, обронившая в почтовый ящик странное письмо, надушенное столь же странными духами.

“Ты хочешь, чтобы говорящие одинаково с тобой победили? Тебе так важны эти игрушки – хорошо. Нет ничего невозможного. Но тебе придется заплатить”.

О, этот мягкий голос!

Не говорить с ним!

…Весь в огне, отчаянно отстреливает спасательные шлюпки “Беспокойный”. Все, конец.

“Чего ты хочешь?”

“О, ты даже не спрашиваешь, кто я? Господь Бог или, быть может, дьявол? Так говорят у вас, по-моему?”

“Чего ты хочешь?” – в душе Саши поднималась холодная злость. Кипящий на его экране бой медленно затягивала серая пелена. А там, за ней, за этой пеленой, угадывалось какое-то существо, или нет, не существо – скорее Сущность. У Сани не хватало слов, чтобы описать увиденное – или, скорее, прочувствованное. На миг ему показалось, что письмо в кармане раскалилось.

“Всего”, – лаконично ответила Сущность, и тут Саша Самойлов, далеко не самого робкого десятка, попадавший в настоящие шторма, когда тонули избитые волнами суда, понял, что сердце его сию же секунду остановится от ужаса.

Словно чья-то громадная рука поставила его на самом краю бездонной пропасти, в которой гасли свет, движение и жизнь. Словно чьи-то холодные губы зашептали на ухо слова, смысл которых был один – смерть. Словно на миг задрожала та завеса, оттолкнуть которую так стремится каждый из нас – оттолкнуть и заглянуть ТУДА.

Саша был один на один с серым, непроглядным Ничто. Не конкретный враг, в которого можно стрелять и которого можно убить. Серая пелена перед глазами и леденящий ужас. На него надвигалось нечто настолько могущественное, что все ему оставшееся исчерпывалось коротким списком из одного пункта – как можно скорее покончить с собой. Как с опустевшего киноэкрана, исчезли сцепившиеся в смертельной схватке русская и жжаргская эскадры. Саша летел прямо в это серое Ничто – летел, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. Мысли стремительно таяли. Воспоминания тоже. “Открой меня!” – просило письмо.

Нет. Вспомни, ведь тебе бывало и хуже. Зимой в Бискайском заливе. Или в Норвежском море. Когда вся команда без устали окалывала лед, каждый вдох обжигал легкие, а черная вода вздыбивалась дикими конями волн. Ты и тогда вполне мог отправиться на дно. Но выдержал. Так неужто спасуешь сейчас? И… и тот жлоб, Виталий, получит Светку – уже навсегда?

– Борт “два ноля пять”…

Это к нам, вяло подумал Саша.

– Самойлов, сзади!

Сашу основательно тряхнуло.

И он странным образом даже обрадовался этой смертельной опасности. Потому что она помогала вырваться из липкого плена серой мути, из затягивающей запредельной мглы, что увидит каждый из нас в свою последнюю минуту. Экран внезапно прояснился, и палец Саши аккуратно накрыл алым светящимся квадратиком подобравшийся сзади жжаргский истребитель.