Алан Фостер - Триумф душ

Украшенное цветами многорукое существо неторопливо ехало по этому бульвару ужаса в кресле из человеческих костей. Компанию ему составляли безглазые чудовища. Неожиданно из того места, откуда у калеки должны были расти ноги, выскочила одноглазая слизистая многоножка. Она вздернула клюв и угрожающе запищала.

Неудивительно, что путешественники, где бы ни появлялись, сразу привлекали к себе внимание. В полном соответствии с предупреждением старателя, прибытие в город смертных сразу вызвало многочисленные пересуды. Когда бочкообразный желтоватый сгусток, в середине которого выделялась широко раскрытая зубастая пасть, с надменным видом двинулся по тротуару в их сторону с очевидной целью нанести путникам увечья или совершить какую-либо другую пакость, Эхомба и Симна обнажили мечи и порубили его в куски. Как ни странно, никто из горожан не попытался остановить их, предупредить земляка или по крайней мере выразить возмущение. Наоборот, все с нескрываемым интересом наблюдали за этой бойней, причем симпатии их явно были на стороне смертных.

– Послушайте, – подал голос левгеп, – мне надо остановиться и почиститься.

Он лизнул переднюю лапу, поднес ее к глазам, затем к носу и добавил:

– Никогда не встречал более мерзкого запаха!

Эхомба, с неизменным любопытством изучавший то, что налипло на подошвы его сандалий, добродушно заметил:

– Тут даже воздух вызывает желание вымыться.

А зверочеловек заявил с присущей ему прямотой:

– Хункапе здесь не нравится!

– На том и порешили, – подвел итог Симна. Он не стал убирать меч в ножны – держал его перед собой, понимая, что в этом городе стоит проявить хотя бы намек на слабость, как тебя тут же разорвут в клочья.

Что касается Эхомбы, то пастуха не покидало безмятежное расположение духа, а голос оставался таким же раздумчивым и негромким. Симна подумал, что это проистекает от уверенности в своих магических силах, и несколько приободрился.

– Эй, братец, где же вода, которую ты нам обещал? – спросил он у Этиоля.

– Обещал? – Эхомба посмотрел на компаньона сверху вниз. – Если бы ты с той же легкостью добывал еду, с какой бросаешься словами, то никогда бы не голодал… Надо порасспросить кого-нибудь.

– Ты имеешь в виду – что-нибудь?

В следующее мгновение северянин проворно отскочил в сторону, так как пролетавшая над ним «ворона» именно в эту секунду решила облегчиться. Темно-красный сгусток шлепнулся на костяную мостовую и сразу зашипел.

– Я вот чего не понимаю, – с детской непосредственностью поделился с товарищами Эхомба. – Почему эти кто-то – или что-то – выбрали для поселения место, хуже которого не найти во всем мире?

Улица стала шире, и путешественники вышли на открытое место, которое было то ли центральной, то ли рыночной площадью.

Симна раздраженно возразил:

– Может, это их курорт, где жители преисподней спасаются от жары. А может, здешний пейзаж кажется им живописным?

– Прежде всего мы любим эти холмы за трогательное бесплодие и ненавязчивую опустошенность. Для большинства из нас прекраснее страны нет.

Получив этот неожиданный ответ, путешественники невольно замерли. Создание, которое с такой легкостью вмешалось в их разговор, подошло ближе. Оно было очень похоже на ящерицу, только передвигалось на задних лапах, на голове у него красовался берет военного образца, грудь украшал темно-бордовый жилет с золотыми полосами, а ниже шли длинные рваные коричневые штаны. Роль третьей опоры выполнял коричневато-зеленый хвост, в такт словам размахивающий взад и вперед. Обуви у прохожего не было, зато на вытянутой морде поблескивало пенсне.

Ящер долго рассматривал их, чуть склонив голову набок, а потом мягко упрекнул:

– Вынужден заявить, что такой необычной компании я еще не видал. Если вам здесь не нравится, я посоветовал бы вам побыстрее покинуть город.

– Это именно то, что мы собираемся сделать, – вежливо ответил Эхомба. – Но сначала нам нужно пополнить запас воды.

– Так вы ищете воду? В Скопэйне? – Ящер покивал, потом задумчиво произнес: – Любопытно. За водой к нам редко заходят. В основном за серой, сурьмой или киноварью. Но вода – боюсь, ваши возможности весьма ограничены. – Ящер глянул вдоль улицы, поморгал и добавил: – Равно как и время.

– Почему? – Перед лицом опасности северянин всегда начинал грубить. – Туземцы не любят гостей? А ты сам кто такой?

– Я – городской советник. Что же касается моих друзей и земляков, то они, должен признаться, очень несдержанны. Это в лучшем случае. Никогда нельзя сказать заранее, как они отреагируют на ту или иную ситуацию. Кто-то охотно побеседует с вами, кто-то даже пригласит вас к себе поиграть в карты или кегли, но большинство все же предпочтет разорвать вас на части.