Марк Энтони - Цитадель Огня

На следующий день Грейс погрузилась в работу в саду с рвением, которое множество раз демонстрировала в отделении неотложной помощи. Если Лирит считает, что она должна учиться у Наиды, значит, она приложит все силы, чтобы узнать как можно больше.

Наида делала вид, что ничего не замечает – или и в самом деле не обратила внимания на старания Грейс. Она показывала своей ученице, как следует подрезать ветку, чтобы следующей весной их стало больше, как собирать семена дымчатой мальвы, которые предохраняют от беременности, рассказывала о лечебных свойствах дюжин других растений.

Когда солнце спряталось за стену замка, они уселись на скамью, чтобы выпить немного вина из фляги, которая никогда не пустела.

– Как ты смогла, Наида?

Грейс задала свой вопрос еще прежде, чем сообразила, что делает. Пожилая женщина вопросительно приподняла бровь, и Грейс поняла, что отступать некуда.

– Как ты могла уехать с человеком, которого совсем не знала?

Наида сложила морщинистые, перепачканные землей руки на коленях.

– Мне пришлось. От этого зависело благополучие моей семьи. Он заплатил достаточно денег, чтобы мои родные смогли продержаться много лет.

– Неужели ты не боялась?

– Еще как боялась! – рассмеявшись, ответила Наида. – Всю дорогу до Толории меня выворачивало от страха, так что нам приходилось часто останавливаться. А уж нашу первую брачную ночь я не забуду никогда. Бедняга Эдерел. Ему долго пришлось выманивать свою женушку из-под кровати. Но он был хорошим человеком и очень добрым. За все годы, что мы прожили вместе, он ни разу не повысил на меня голос. – Неожиданно Наида закрыла глаза. – Но как же мне было больно!

Грейс посмотрела на бледный цветок, который держала в руке. Дымчатая мальва. Резкий, с металлическим привкусом запах вдруг напомнил Грейс о приюте. И снова ее поразила яркость воспоминаний – несмотря на прошедшие годы. Ей девять лет. Она входит в пыльный, пронизанный косыми лучами солнца сарай за главным зданием. И слышит тихий, животный стон, видит Эллен Найкель, которая, скорчившись, замерла в углу.

– Эллен?

– Уходи, Грейс.

– Эллен, что ты делаешь?

– Я должна его убрать.

– Что убрать?

– Тебе не… не понять.

– Я понимаю, в тебя что-то засунули.

– Грейс, мне больно…

Только подойдя к Эллен, Грейс увидела проволоку. И кровь. Грейс нашла какие-то тряпки, чтобы остановить ее. Тогда в первый раз она попыталась спасти чужую жизнь. И в первый раз потерпела поражение. К сожалению, не в последний.

– Дорогуша?

Грейс выбралась из мрака воспоминаний. Наида была на год младше Эллен. В Колорадо Эдерела посадили бы в тюрьму за то, что он сделал. Здесь же он помог выжить целой семье.

– Мне кажется, я бы не смогла, – сказала она.

Наида взяла ее руку в свою, ее прикосновение было теплым и сухим, точно прогретая на солнце земля.

– Смогла бы, дорогуша. Нужно только решиться отдать себя другому человеку – всю целиком, пожертвовать тем, что у тебя есть.

– Но ведь так можно себя потерять.

– Нет, дорогуша, – улыбнувшись, возразила Наида. – Именно так ты сумеешь себя найти.

Вечером Грейс бродила по коридорам замка и размышляла над словами Наиды, в которых была красота и, наверное, правда. Но через час холодная логика помогла ей отыскать в рассуждениях Зеленой Матери серьезную ошибку: а если внутри ничего не останется, и ты не сможешь ничего найти?

Неожиданно она сообразила, что стоит перед дверью Даржа. Она не видела рыцаря уже несколько дней. Разумеется, если бы она его позвала, он мгновенно явился бы на ее зов. Но порой человеку нужен друг, а не слуга. Грейс подняла руку, собираясь постучать. Но в этот момент из-за двери раздался грохот – словно что-то разлетелось вдребезги. Забыв о правилах приличия, Грейс распахнула дверь и влетела внутрь.

Дарж стоял на коленях на полу и собирал щеткой осколки зеленого стекла. У Грейс тут же начали слезиться глаза от дыма и вони серы, заполнивших комнату.

– Дарж, ты в порядке?

– Миледи? – подняв голову, удивился Дарж.

– Извини. Мне следовало постучать, но я услышала грохот и…

Дарж отложил щетку и встал.

– Вам не следует передо мной извиняться, миледи.

Грейс не знала, что она такого сделала, чтобы заслужить столь безграничную преданность, но была благодарна Даржу за его верность и благородство. Когда дым немного рассеялся, она увидела, что черты лица Даржа заострились, и морщины вокруг губ стали еще заметнее. Рана на лбу, которую он получил, сражаясь с медведем, затянулась и превратилась в широкий шрам. Грейс прошла в глубь комнаты.