Марк Энтони - За гранью

– Только не вздумай бежать! Страх они сразу почуют, как собаки.

С этими словами он расправил плечи и начал подниматься по ступеням.

– Приветствую тебя, Кел, владыка Кельсиора! – громко произнес бард, остановившись напротив вышеупомянутого властелина.

Король поднял голову. Глаза его расширились до размеров чайного блюдца, наполовину обглоданная кость выскользнула из рук и упала на стол. Шум и гвалт в зале мгновенно стихли, словно по чьему-то сигналу. Прекратились потасовки, оборвались на полуслове перебранки между пьяными гостями, застыли на месте, вцепившись побелевшими пальцами в подносы, девушки-подавальщицы, и даже дикари и псы под столами перестали ссориться из-за объедков и испуганно притихли.

– Фолкен Черная Рука! – Вырвавшиеся из королевской глотки слова больше походили на рык дикого зверя, чем на членораздельную человеческую речь. – Вот уж не ожидал вновь увидеть твою постную рожу в моем пиршественном зале! По крайней мере не так скоро. Зачем ты явился? Чтобы навлечь на нас новую напасть, как в прошлый раз? Мы едва успели похоронить тела погибших, а ты уже снова тут!

Бард театральным жестом приложил руку к сердцу, демонстрируя хорошо разыгранное изумление.

– Ай-ай-ай, выходит, Северная башня все же обрушилась, ваше величество?

Король с грохотом отшвырнул ногой кресло, обежал вокруг стола и всей своей исполинской фигурой навис над Фолкеном.

– Да! Да, она обрушилась, как и предсказывал твой поганый язык! Обрушилась через несколько часов после того, как ты исчез, даже не поставив в известность о своем отбытии нашу королевскую персону, негодяй! Обрушилась и насмерть раздавила моего лучшего охотничьего пса! – Кел смахнул выкатившуюся из уголка глаза слезу. – И еще несколько дюжин моих придворных за компанию.

– Я предупреждал ваше величество, что фундамент башни сильно ослаб.

– Ну да, предупреждал, – проворчал Кел. – Вот только ответь нам, Черная Рука, почему ты предсказываешь одни лишь несчастья и почему твои предсказания неизменно сбываются? – Он уставился на барда мутным и исполненным подозрений взором. – Поневоле задумаешься, уж не ты ли их навлекаешь? Либо, что еще хуже, сам прикладываешь руку к тому, чтобы они сбылись.

Последнее обвинение вызвало согласный ропот среди присутствующих в зале. Очевидно, подобная мысль приходила в голову не только королю, но и многим из его приближенных.

Фолкен вскинул руки над головой, прося тишины. Каким-то чудом ему удалось успокоить собравшихся.

– Вы правы, ваше величество, в том, что я действительно не раз предупреждал вас и ваших подданных о грядущих бедах. И если бы вы своевременно прислушались к моим словам, последствия оказались бы куда менее трагическими. Я скорблю о погибших вместе с вами, но скорблю вдвойне оттого, что в Кельсиоре забыли о других словах Фолкена Черной Руки – словах предупреждения и дружеского совета, которые уже не раз сослужили добрую службу.

Бард возвысил голос и начал расхаживать вдоль стола, словно актер по сцене. Трэвис затаил дыхание. Он не очень понимал, что за представление разыгрывает его компаньон, но нисколько не сомневался в том, что провал его запросто может стоить жизни им обоим.

– Кто рассказал вам, в какой части озера искать затопленные сокровища Тарраса? – гремел над головами гостей голос Фолкена. – Кто показал вам, где добывать соль, когда у вас не осталось ни щепотки для приготовления пищи? А кто три дня подряд без сна и отдыха услаждал ваш слух полной версией «Баллады о Борадисе», раз за разом повторяя одни и те же строчки, в которых повествуется о том, как огнедышащий дракон пожирает целую армию?

– Я бы еще разок послушал! – сверкнув очами, воскликнул Кел. Бард метнул на него острый взгляд.

– Так кто же все это сделал? – повторил он.

– Ты, Фолкен! – шумно вздохнув, признал король. Бард скрестил руки на груди и кивнул.

Кел задумчиво поскреб бороду, затем оживился и щелкнул пальцами.

– Придумал! – воскликнул он. – Сейчас спросим, что делать, у моего советника.

– Советника? – нахмурился Фолкен.

– Где моя колдунья? – раскатился под сводами грозный королевский рык. – Пусть сейчас же приведут мою колдунью!

– Да здесь я, здесь, чего шумишь? – проворчала Грисла, семеня паучьими ножками по настилу.

– Так ты еще и советчицей успела заделаться, старая ведьма? – удивленно приподнял бровь бард. – Вот уж не ожидал от тебя такой резвости.

– От ведьминых забот королю меньше хлопот, – нравоучительно заметила старуха.