Марк Энтони - За гранью

Девять светлых эльфов склонились перед Трэвисом. Сначала ему показалось неправильным, неподобающим, даже оскорбительным, что столь возвышенные существа преклоняют головы перед обыкновенным смертным, но он тут же успокоился, ощутив на мысленном уровне их бесконечную признательность и благодарность.

Эльфы выпрямились. Трэвис заглянул им в глаза – эти огромные бессмертные глаза, светящиеся мудростью неисчислимых тысячелетий, – и ему на миг почудилось, что они ему подмигнули. Но такого, конечно же, просто не могло быть. Ну кто когда-нибудь слышал о подмигивающих эльфах? Потом их очертания вдруг начали расплываться, смазываться и пропадать, пока на месте каждой фигуры не образовалась светящаяся колонна. Вслед за этим сияние стало гаснуть, сжимаясь до мерцающих серебристых искорок. Они закружились в воздухе, словно исполняя какой-то замысловатый прощальный танец, затем одна за другой выплыли из коридора, свернули за угол и пропали.

Трэвис остался один в темном тупике. Взгляд его упал на Камень в ладони. Что же это за чудо такое, позволяющее возвращать в первозданное состояние, и почему Бледный Властелин готов уничтожить целый мир, лишь бы вновь завладеть им? Тяжело вздохнув, Трэвис убрал Синфатизар в железную шкатулку и спрятал ее во внутренний карман.

– Славно сработано, паренек, – одобрительно прошамкал чей-то старческий голос.

Трэвис вскинул голову. К нему ковыляла та самая служанка или приживалка в невообразимых лохмотьях, за которой он дважды безуспешно гонялся по всему замку. На этот раз она, видимо, решила больше не убегать.

– Кто вы? – спросил он, мельком отметив, что за последние пару минут уже вторично задает этот вопрос.

Старуха разразилась надтреснутым, кашляющим смехом и вместо ответа костлявой рукой, больше похожей на птичью лапку, откинула закрывающую ее лицо полуистлевшую шаль. Глаза Трэвиса за стеклами очков округлились от удивления.

– Грисла!

– А ты небось подумал, что я королева Малакора, да, красавчик? – насмешливо захихикала она.

– Грисла! – повторил Трэвис, растерянно моргая и не находя никаких других слов.

– Ну да, это мое имя, только не думай, что от повторения оно станет приятней на слух, – рассердилась ведунья.

Голова у Трэвиса пошла кругом. Он перестал что-либо понимать.

– Но как ты здесь…

Грисла выразительно постучала костяшками пальцев по голове.

– Ох и любопытный же ты парень, как я погляжу! Вопросы, вопросы, вопросы… И все-то тебе надо знать: откуда, куда, как, почему. – Она саркастически хмыкнула. – Задавать вопросы – дело плевое и нехитрое. А не пора ли тебе, милок, заняться ответами? Оно хоть и потрудней будет, зато куда как полезней!

Трэвис раскрыл рот, но снова не нашелся, что сказать.

– Где узелок, который я потеряла? – неожиданно потребовала Грисла. – Только не говори мне, что у тебя его нет.

– Вообще-то у меня его действительно нет с собой, он остался в комнате, – смущенно признался Трэвис, – но я могу сбегать, если он вам нужен.

– Ты в этом уверен, красавчик? – хитро прищурила старуха свой единственный глаз.

– Ну да… – начал Трэвис и вдруг ощутил под туникой что-то мягкое и объемистое, хотя готов был поклясться, что еще мгновение назад во внутреннем кармане не лежало ничего другого, кроме шкатулки с Камнем; чувствуя себя полным идиотом, он медленно засунул руку за пазуху и извлек тот самый узелок, похожий на тряпичную куклу Он протянул его Грисле, но та энергично замотала головой.

– Нет, красавчик, отныне он принадлежит тебе. Развяжи его. Да развязывай же, не бойся!

Все еще сомневаясь, Трэвис распустил завязки и развернул грязные тряпки. Сердце учащенно забилось, когда он увидел, что находится внутри. То была маленькая полированная косточка с тремя параллельными горизонтальными насечками на одной из граней.

– Ну что, паренек, надумал наконец в чем их смысл? – испытующе уставилась на него старуха.

Трэвис открыл рот, подумал и закрыл обратно Что он мог ответить? Начало? Конец? Нелегкий выбор для человека, не всегда отличающего правую руку от левой, не говоря уже о более высоких материях.

Грисла неодобрительно поджала тонкие бескровные губы и покачала головой. Потом повернулась и положила руку на дверь в стене, которой минуту назад – как и свертка в кармане Трэвиса – не было и в помине. Она толкнула ручку, и дверь распахнулась. Морозный ветер ворвался в проем, швырнув в лицо пригоршню твердых снежных крупинок.