Марк Энтони - За гранью

Грейс вздрогнула, по спине у нее пробежал холодок. Ей нечего было сказать в ответ на эти слова.

Эрвин встал.

– Мне придется еще побеседовать с медсестрами, которые ассистировали вам в ходе операции, – сказал он и галантно добавил: – Если, конечно, вы не возражаете, доктор Беккетт.

Она вспомнила жирную встревоженную физиономию Морти Андервуда и мысленно усмехнулась.

– Чувствуйте себя как дома, – кивнула она, поднося к губам чашку – И спасибо за кофе.

– Он уже, наверное, давно остыл.

– Ничего страшного

Офицер Эрвин понимающе ухмыльнулся и направился в сторону регистрационной стойки. А Грейс осталась сидеть, потягивая холодный кофе И хотя момент был явно неподходящий, ей вдруг стало смешно Но улыбка на ее губах исчезла почти так же быстро, как появилась. Привычное покалывание заставило зашевелиться волоски у нее на шее. Грейс вскинула голову

Ей понадобилось всего несколько секунд, чтобы вычислить его Он стоял, прислонившись к стене в небрежной, раскованно-элегантной позе близ входа в один из коридоров, ведущих из приемного отделения, и незаметно наблюдал за ней. Темный костюм, темные волосы. Ничего примечательного. Как долго он здесь торчит? Лишь на краткий миг взгляд его глубоко посаженных глаз скрестился с ее взором, но Грейс успела уловить в них огонек жадного интереса. Этому человеку определенно что-то было от нее нужно.

Движимая – или, лучше сказать, подталкиваемая – любопытством, Грейс привстала из кресла, но в этот момент мимо нее продребезжала каталка, на секунду перекрыв обзор. Каталка скрылась за поворотом, но когда Грейс снова посмотрела в направлении холла, там уже никого не было. Темноволосый незнакомец исчез. Она опустилась обратно в кресло, судорожно сжимая чашку. Быть может, этот тип вовсе не следил за ней, а просто поджидал кого-то.

Быть может. Только Грейс в этом почему-то сильно сомневалась.

Леону Арлингтону нравилась его работа.

Более того, он ее обожал Будучи «совой» от природы, Леон никогда не возражал против ночных дежурств. В морге с его толстыми бетонными стенами ему было хорошо и уютно Кроме того, здесь ничто не отвлекало его от философских размышлений. А пофилософствовать Леон очень любил, особенно когда обстановка располагала А где, скажите, лучше всего предаваться размышлениям на самые разнообразные темы, если не в тишине и прохладе залитого искусственным светом морга? Прозектора Арлингтона занимали порой самые неожиданные вопросы. Сколько времени, к примеру, займет прогулка пешком до Луны, если вдруг представится такая возможность? Какое дерево самое ценное? Или какой напиток он предпочтет выпить в свой смертный час: воду или «Мелло Йелло»? Гм, отличный вопросец! Пожалуй, имеет смысл основательно им заняться.

Но основная причина любовного отношения Леона Арлингтона к своей работе была гораздо проще: мертвецы никогда и никому не доставляют хлопот Никаких. За свою довольно долгую жизнь он сменил немало мест службы, где ему приходилось по большей части иметь дело с живыми людьми, которые либо требовали от него чего-то такого, что он не мог им предоставить, либо принимались учить тому, что он сам знал гораздо лучше них. Но самыми обидными для него были моменты, когда его принимали за тупицу только потому, что он привык делать свое дело неторопливо и обстоятельно. И еще потому, что его было почти невозможно вывести из себя. Что поделаешь, так уж устроен этот мир, в котором количество часто подменяет качество, горлопанство заменяет авторитет, а гнев и зависть воспринимаются как проявление принципиальности. Сам-то Леон давно научился разбираться в подобных тонкостях А обитателям морга было глубоко плевать, быстро или медленно выполняет прозектор свои профессиональные обязанности

Что-то немелодично насвистывая сквозь зубы, он тщательно проверил герметичность пластикового кокона, в который был упакован очередной мертвец Владельцы похоронных бюро всегда поднимали жуткий хай, когда обнаруживали «пересушенный», по их мнению, труп Леон так до сих пор и не разобрался, что их не устраивало Возможно, пониженная влажность мертвого тела как-то влияла на качество косметической обработки для похоронной церемонии. Вот и еще одна тема для размышлений, которой можно будет заняться на досуге. Арлингтон на минутку прервался, всматриваясь в лицо пожилой женщины, покоящейся в выдвинутом стальном ящике. Старушка с посиневшим, землистым лицом, обрамленным кудельно-белыми прядями волос, казалась заключенной не в прозрачный пластик, а в цельную глыбу льда. Леону вспомнилась прочитанная в детстве сказка о Снежной Королеве. Она была жестокой и злой и заточила маленького мальчика в своем ледяном замке.