Марк Энтони - За гранью

– Я знаю, что они означают! – выпалила Грейс, в упор глядя на него. – Те слова, что были написаны в снегу на опушке Сумеречного леса.

Трэвису на миг показалось, будто вокруг него сгустился мрак, хотя в камине весело пылал огонь. Он выпрямился. Мелия и Фолкен отсутствовали с самого утра, как обычно, пытаясь осуществить какой-то хитроумный замысел.

– Ты о чем говоришь? – удивился Трэвис, у которого о той ночи благодаря удару по башке сохранились довольно смутные воспоминания.

– «Нет боли». Помнишь? – Грейс приблизилась и схватила его за руки. – Они не чувствуют боли, Трэвис!

– Кто не чувствует боли?

– Люди с железными сердцами! То есть боль они, конечно, ощущают – я сама видела, еще в Денвере, – но воспринимают ее совсем не так, как нормальные люди. Я подозреваю, что болевой шок у них намного короче и слабее, а самые страшные раны способны затягиваться в считанные часы. Мы сделали большую ошибку, потратив столько сил и времени на поиски раненого заговорщика. Скорее всего у него еще по дороге в Кейлавер все зажило.

– Так вот что пытался втолковать нам Трифкин-Клюковка! – воскликнул пораженный внезапной догадкой Трэвис. – Он намекал, что даже раненый монстр может казаться вполне нормальным…

Грейс утвердительно кивнула.

– Это еще не все, Трэвис, – снова заговорила она, облизав пересохшие губы. – Я только что побывала в городе и кое-кого там увидела…

Он выслушал ее сбивчивый рассказ молча и ни разу не перебив, тщетно пытаясь отогнать нарастающее предчувствие беды. Боже, как же они ошибались! Когда Грейс закончила, он посмотрел ей в глаза:

– Придется собирать всех наших…

Пятеро членов Круга Черного Ножа быстрым шагом двигались по коридору. Каждое движение Бельтана сопровождалось металлическим лязгом кольчужных колец; в правой руке он, как и идущий рядом Дарж Эмбарский, держал обнаженный меч. Эйрин с озадаченным видом семенила рядом, стараясь не отставать. У Грейс и Трэвиса не нашлось времени посвятить в подробности ни баронессу, ни обоих рыцарей, и тем пришлось довольствоваться кратким пояснением, что Грейс узнала кое-что очень важное касательно лорда Олрейна.

– Где, говоришь, ты видел его в последний раз? – на бегу, тяжело дыша, спросила Грейс.

– По-моему, сразу за тем поворотом, – выдохнул Трэвис.

Они свернули в арочный проем и застыли всей гурьбой на пороге длинного узкого зала. Представшая перед их потрясенными взорами картина была красноречивее всяких слов. Коптящие факелы бросали со стен багровые отблески на серые каменные плиты пола, и невозможно было отличить, где кончается свет и где начинается кровь.

У Эйрин вырвался крик, но она тут же подавила его, зажав рот ладонью. Бельтан обнял ее за плечи и притянул к себе. У Трэвиса к горлу подкатила тошнота, и даже Грейс громко ахнула. Один Дарж остался внешне спокойным и невозмутимым. Он и приблизился первым к распростертому на полу телу.

Голову и обезглавленное туловище лорда Олрейна разделяла огромная кровавая лужа шириной в несколько футов. Его широко раскрытые в предсмертной муке глаза смотрели в потолок. Не обращая внимания на голову, Дарж опустился на колени рядом с телом и одним движением разорвал ворот туники, обнажив грудь. По левой стороне, пролегал длинный косой шрам, еще не успевший как следует зарубцеваться.

«Теперь я всегда чувствую себя хорошо. Ничто не может причинить мне вреда».

Только сейчас Трэвис догадался, почему во время их последней встречи лорд Олрейн напомнил ему Джека Грейстоуна: у обоих был одинаковый взгляд – тоскливый и обреченный, исполненный предчувствия собственной гибели. Покойный сенешаль вовсе не заговаривался, а прощался с ним – точно так же, как Джек в ту памятную ночь в осажденной Бледными Призраками «Обители Мага».

Дарж поднял голову и оглянулся на сгрудившихся у порога друзей.

– Можно не сомневаться, что покойный лорд Олрейн имел железное сердце и входил в число заговорщиков, один из которых успел добраться до него раньше нас, – констатировал рыцарь преувеличенно спокойным тоном.

– Как ты узнала, Грейс? – хрипло потребовал Бельтан, дрожа от ярости и горя.

Она бросила короткий взгляд на труп, затем ровным, бесстрастным голосом врача, диктующего анамнез, поведала им о человеке с разными глазами, которого она в первый раз видела пару недель назад о чем-то разговаривающим с лордом Олрейном, а во второй – сегодня, в городе, облаченным в черный балахон служителя культа Ворона и проповедующим на площади перед толпой горожан.