Марк Энтони - За гранью

Грейс нисколько не удивилась, хотя, возможно, и следовало бы, когда первым из «случайно» встреченных ею иноземных вельмож стал лорд Ольстин из Брелегонда.

– Доброго утра вашей светлости, – раздался за ее спиной вкрадчивый мужской голос.

Грейс от неожиданности чуть не выронила из рук раскрытую книгу. Она сидела в кресле в библиотеке замка. Похвастать обилием литературы сие почтенное заведение никак не могло – обладая «фондом» всего из полусотни рукописных томов, – зато дало бы сто очков вперед другим библиотекам богатством убранства и обстановки, не говоря уже об украшенных драгоценными камнями и металлами переплетах. Грейс частенько сюда заходила, твердо решив самостоятельно изучить местный язык. Дело у нее продвигалось, но полностью отказаться от услуг монетки-переводчика, подаренной братом Саем, было бы пока преждевременно. Вздрогнуть же и сжаться заставил ее не столько голос, сколько неприятное ощущение липкой влаги на открытой шее – приветствовавший ее мужчина обладал скверной привычкой обильно брызгать слюной при разговоре.

– И вам того же, лорд Ольстин, – ответила Грейс, поворачиваясь к нему.

Тучный коротышка-советник, словно затрудняясь решить, с чего начать, смущенно провел пятерней по жидким волосам, которые так лоснились, что и без приглаживания намертво прилипали к черепу. Придворные куаферы при укладке обычно пользовались маслом или помадой, но Грейс втайне подозревала, что лорд Ольстин не брезгует применять с этой целью «подручные», так сказать, средства.

– Спешу сообщить вам, миледи, – собрался наконец с мыслями толстяк, – что его величество король Лизандир был крайне удручен, узнав о постигшей вашу светлость немилости. – С каждым словом изо рта Ольстина вырывалось омерзительное зловоние, создавая впечатление, будто его гнилые зубы разлагаются с невиданной скоростью.

– Как это любезно со стороны его величества, – лицемерно вздохнула Грейс; она бы дорого дала, чтобы никогда больше не видеть эту поганую рожу, но приходилось терпеть – как когда-то Морти Андервуда.

Брелегондец слабо повел рукой, блеснув золотом и камнями унизывающих пухлые пальцы перстней.

– Бореас – сильный монарх, – заметил он. – Никто не осмелится этого отрицать, но в то же время никто не решится назвать применяемые им методы утонченными.

Грейс мысленно усмехнулась, окинув взглядом донельзя пышный и столь же безвкусный алый костюм собеседника, но промолчала.

– А вот мой повелитель Лизандир, к примеру, – продолжал ободренный ее вниманием Ольстин, – всегда отдавал себе отчет в том, как важно иметь могущественных и – желательно – тайных союзников.

Этот самодовольный надутый болван, несомненно, пытался ее завербовать, но делал это так топорно и неуклюже, что Грейс почувствовала невыразимое отвращение. Подавив приступ тошноты, вызванный смрадным дыханием советника, она заставила себя наклониться ближе к нему и поощрительно улыбнулась:

– Продолжайте, милорд, прошу вас.

Битый час после этого пришлось Грейс выслушивать скрипучий голос Ольстина и его незамысловатые рассуждения, большая часть которых сводилась к перечислению причин – как реальных, так и мнимых, – по которым король Лизандир считал себя несправедливо униженным и обойденным вниманием другими участниками Совета Королей. Лишь в самом конце разговора Грейс догадалась наконец, куда гнет собеседник. Брелегонд образовался позже всех остальных доминионов и, будучи самым молодым, обладал наименьшим авторитетом и влиянием. Владения Лизандира находились далеко на западе и занимали по большей части пустынные и бесплодные земли. Ни один из производимых и экспортируемых Брелегондом товаров не имел стратегического значения для соседей, тогда как сами брелегондцы во многом зависели от импорта. И за шелухой претенциозных сентенций Ольстина не так уж трудно было разглядеть одну-единственную мысль.

Брелегондцы, в лице своего правителя Лизандира и приехавших с ним в Кейлавер приближенных, были смертельно напуганы.

Лизандир, даже не обладая особым интеллектом, все же был не настолько слеп, чтобы не видеть угрожающей доминионам опасности, и не настолько туп, чтобы не понимать ограниченности собственных ресурсов перед лицом этой угрозы. Ясно, что в таких условиях он готов был примкнуть к любому, кто поможет ему сохранить в целости свое положение и свои владения. Едва ли Эминде и ее советникам потребовалось долго убеждать Лизандира в том, что таким союзником может стать для него именно она. Уверовав, что находящийся на подъеме Эридан очень скоро займет главенствующее положение среди доминионов, оттеснив на второе место Кейлаван, брелегондский монарх без колебаний согласился прицепить свой вагончик к набирающему обороты эриданскому локомотиву.