Марк Энтони - За гранью

Несколько часов назад гости покинули ее покои – все, кроме Даржа. Эмбарский рыцарь заявил, что будет до утра караулить снаружи двери ее спальни. Его великодушное предложение несколько смутило Грейс, но не настолько, чтобы его отвергнуть. Хотя она так и не смогла уснуть, сознание того, что за стеной находится вооруженный огромным двуручным мечом испытанный воин, помогло ей справиться с паникой и успокоить расшатавшиеся нервы. Да и как, скажите на милость, можно заснуть, зная о том, кто лежит в ее платяном шкафу?

Она тщетно старалась изгнать из памяти отвратительный облик обезьяноволка с его лоснящейся шерстью, оскаленной пастью и искривленными когтистыми лапами, сложенными на груди, что придавало ему вид мирно спящего. Сначала она возражала, когда Бельтан, повинуясь распоряжению Фолкена, начал запихивать мерзкую тварь в гардероб, но потом прикусила язык, мысленно признав правоту барда. Сама будучи исследователем,

Грейс прекрасно знала цену научным образцам, тем паче уникальным, как тот, что лежал у нее в шкафу. Умные люди такими вещами не разбрасываются, а бережно хранят и тщательно изучают.

С другой стороны, существует огромная разница между срезом ткани или изуродованным какой-либо патологией органом, плавающем в растворе формальдегида где-нибудь в медицинской лаборатории, и еще не успевшим остыть трупом волосатого монстра с клыками в три дюйма длиной.

Грейс снова зазнобило. Тебе бы следовало разжечь камин, Грейс. Вот будет глупо, если ты, счастливо избежав зубов и когтей какого-то мифического чудовища, кончишь тем, что бездарно замерзнешь, потому что тебе было лень встать и подбросить дров в огонь.

Бесшумно ступая по ковру босыми ногами, она подошла к камину, стараясь не смотреть на окровавленные клочья шерсти, прилипшие к кочерге, которой она ударила обезьяноволка.

Когда дрова разгорелись, она приблизилась к окну, подняла тяжелый железный засов и распахнула ставни. Она никогда прежде не запирала их, но вчера Дарж настоял на своем и собственноручно закрыл плотные деревянные створки. Грейс это не очень понравилось, но она не посмела возражать. Однако сейчас, с приближением утра, уже не было никакого резона держать ставни на запоре. Или она снова ошибается?

Она отворила окно и высунулась наружу. До булыжной мостовой было далеко, и на стене под окном не имелось ни карнизов, ни выступов, ни трещин, ни сточных труб. Как же в таком случае это дьявольское отродье сумело вскарабкаться и влезть в спальню? Недоуменно покачав головой, Грейс закрыла окно и вернулась к камину.

Ну и что дальше? До появления горничных с завтраком оставалось не меньше часа. Грейс решила одеться, чтобы не терять времени даром. Собственно говоря, спешить ей было некуда. Наступил первый день месяца вальдата. Сегодня должен открыться Совет Королей. Но это знаменательное событие произойдет не раньше полудня, и вряд ли до того момента у кого-либо из придворных прибывших на Совет монархов найдется свободная минутка, чтобы перекинуться с ней хотя бы парой фраз. Но если ей повезет, она сможет еще разок поговорить с Трэвисом Уайлдером.

Интуиция подсказывала ей оставить его в покое – по крайней мере на какое-то время. Она впервые увидела его только вчера и всего за несколько часов умудрилась обидеть, едва не сшибить с ног и подвергнуть смертельной опасности. Похоже, общение с ней способно навлечь на Трэвиса одни только несчастья. Но она ужасно хотела узнать побольше о вырезанном на двери знаке, символизирующем, по его словам, культ Ворона, а заодно о Малышке Саманте и разговоре Трэвиса с братом Саем.

Грейс наклонилась над креслом, в котором были кучей свалены все ее платья. Слава Богу, у Бельтана хватило ума вытащить их из гардероба, прежде чем засунуть туда это жуткое страшилище! Немного поразмыслив, она выбрала желтое платье, которое до сих пор ни разу не надевала, отчасти по той причине, что ей понравилась его нарядная, чуточку легкомысленная расцветка, но главным образом потому, что оно лежало сверху.

Грейс все еще вертелась из стороны в сторону, поправляя и разглаживая складки и оборки – занятие, которое при желании можно было продлить до бесконечности, – когда услыхала голоса за дверью. Один был суровым и строгим, другой – нежным и звонким. Внезапно голоса умолкли, дверь распахнулась, и в комнату, едва не сбив ее с ног, влетел сапфировый вихрь.

– Ах, Грейс, я так виновата… Если бы я только знала! Умоляю, скажи, что с тобой все хорошо!