Марк Энтони - За гранью

Не обращая внимания на предостережения Фолкена, Трэвис пришпорил своего мерина и вырвался вперед. Его не пугали горы. Естественно, он знал, что в горах опасно: кое-кто из его знакомых погиб в горах. Но он знал также, что проигрывает горам только тот, кто сражается с ними. Если же слиться с горой, отдаться на ее милость, заплатив при этом толикой собственного пота и крови, гора обязательно вознаградит тебя, вознеся к небесам.

Когда они достигли вершины, местность уже мало чем напоминала Колорадо. Перед путешественниками лежал Голт – высокогорное королевство, играющее роль своеобразного буфера между доминионами Эридана и Кейлавана. Это была бедная и суровая земля, казалось, сплошь состоящая из скал и пропастей, труднодоступных перевалов и предательских осыпей. По мере продвижения к югу начали попадаться селения – такие же нищие и неприветливые, как породившая их почва. Мало что произрастало на этих каменистых склонах, а основным занятием местного населения, по словам Фолкена, было разведение коз, дающих ценную шерсть. Хотя чем эти несчастные козы питались здесь, где на мили вокруг не росло ни травинки, Трэвис мог только гадать.

Хотя местность выглядела негостеприимной, к самим голтцам это ни в коем случае не относилось. Путешественники три ночи кряду останавливались в тавернах – ночевать в горах было немыслимо: к утру точно превратишься в кусок льда, если только раньше не снесет ветром со склона, – и каждый раз их принимали с необыкновенным радушием. Горцы оказались людьми добродушными, хлебосольными, склонными к доброй выпивке и незамысловатому юмору. Пища на постоялых дворах изысканностью не отличалась, зато в ней не было недостатка, так же как в крепком эле, подаваемом в огромных деревянных кружках. Трэвис, наученный горьким опытом, первую пробу произвел с опаской, но не прошло и минуты, как он присоединился к Бельтану, осушающему кружку за кружкой с невозмутимым спокойствием завсегдатая мюнхенских пивных. В отличие от жителей равнин, чье пиво больше походило на жидкую овсяную кашу, голтцы варили великолепный эль: темный, густой, как патока, приятный на вкус и ударяющий в голову не хуже вина, в чем Трэвис убедился на следующее утро после первой ночи, проведенной на территории Голта.

– Я на всю жизнь запомнил тот день, когда впервые попробовал голтского эля, – поделился Бельтан, пришедший его будить. – Пьется отлично, но когда проспишься, такое ощущение, что у тебя в башке роются полчища темных эльфов, прокладывающих новую шахту. Как, похоже?

– М-м-м-м-м… – слабо простонал Трэвис, язык которого чудовищно распух и отказывался подчиняться воле хозяина.

– Говорила я тебе, что здешний эль вышибет у него последние мозги? – ехидно усмехнулась Мелия.

– И была права, – вздохнул Фолкен, протягивая ей золотую монету. – Пора бы уж мне, старому дураку, научиться, что с тобой держать пари бесполезно.

К счастью, тяжкое похмелье не окончательно лишило Трэвиса разума, а лишь временно его затуманило. Уже к вечеру он отошел настолько, что на очередном постоялом дворе, где они остановились на ночлег, позволил себе повторно приложиться к коварному напитку. Пил он, правда, маленькими глоточками и выпил всего одну кружку.

На пересечение Голта они потратили еще двое суток. Затем местность начала понижаться, и тракт Королевы снова вывел их на равнину, где пролегала северная граница Кейлавана. Здесь тоже было прохладно – сказывалось раннее наступление зимы, – но внизу даже мороз переносился не в пример легче, чем в сухой атмосфере открытого всем ветрам высокогорья. А еще через несколько дней они проехали по древнему мосту таррасской постройки над быстрой речкой, которую Фолкен называл Димдуорн, а Бельтан – Темноструйной, и Трэвис впервые увидел издали могучие башни Кейлавера.

Минула ровно неделя с того дня, когда четверо всадников покинули руины Белой башни. Завтра должен открыться Совет Королей. Они успели вовремя и даже с запасом в один день.

– Я слыхал, король Бореас дал приют у себя в замке толкователям рун, – заговорил Фолкен.

Трэвис прекратил рыться в мешках и навострил уши.

– Было такое дело, – кивнул Бельтан. – Одного из них, по-моему, зовут Джемис.

Сидящая в кресле Мелия чуть приподняла бровь. Бард встретился с ней взглядом и едва заметно наклонил голову. Складывалось впечатление, что эти двое каким-то непостижимым образом способны вести диалог и понимать друг дружку без слов.