Марк Энтони - За гранью

Король несколько раз сдвинул ладони, изображая аплодисменты.

– Браво, крошка, – одобрительно кивнул он. – Исключительно правдоподобно соврала и почти меня убедила. – Бореас покосился на Грейс и неожиданно подмигнул ей. – Что скажете, миледи? По-моему, моя воспитанница не так уж безнадежна! А теперь пошли танцевать! – рявкнул он, схватил Эйрин за руку и потащил за собой.

Та умоляюще оглянулась, но Грейс была бессильна ей помочь. Король отвел баронессу в центр зала и вихрем закружился с ней в обнимку, выделывая головокружительные па и немилосердно швыряя свою миниатюрную партнершу из стороны в сторону.

Грейс осталась одна, завороженно наблюдая за немыслимыми фигурами, которые выписывали придворные кавалеры и дамы. При этом рисунок самого танца продолжал оставаться выше ее понимания. Забывшись, она покачала головой и прошептала вслух:

– Нет, мне никогда всему этому не научиться!

– Научиться танцевать не так уж сложно, миледи. Грейс ахнула, схватилась рукой за грудь и обернулась. За ее спиной, скрываясь в тени колонны, стоял Дарж.

– Я имела в виду не только танцы, милорд, – с грустью сказала она.

– Знаю, – кивнул рыцарь, подойдя к ней.

Грейс покачала головой. Ах как бы ей хотелось верить его словам! Она снова перевела взор на танцующих. Перед ее глазами колыхалось море кружащихся в одном ритме людей в разноцветных одеждах – море, в котором так легко утонуть. А у нее под рукой нет ничего, что помогло бы выплыть… ничего и никого. Никого?

Грейс так резко повернулась, что рыцарь отпрянул от неожиданности.

– Мне не справиться одной, Дарж! Я не сумею шпионить за участниками Совета и доносить каждое их слово королю Бореасу. – Не в ее характере было просить и жаловаться, но она достигла такой степени отчаяния, что готова была переступить даже через себя. – Вы поможете мне, Дарж? И не только сегодня, сейчас, но и завтра, и послезавтра, и потом – пока все это не закончится? Пожалуйста, умоляю вас!

Лицо рыцаря показалось ей вырубленным из камня. Замирая от страха, Грейс вдруг осознала, что оскорбила его, что он сейчас просто повернется и уйдет. Миг ожидания растянулся для нее на целую вечность, но, когда вечность прошла, Дарж никуда не делся. Вместо этого он пожал плечами и с деланным равнодушием заговорил:

– Мой король наконец-то явился, притащив с собой кучу любимчиков и лизоблюдов, и теперь больше не нуждается в моих советах. Без дела я сидеть не привык, так что, миледи, вы можете рассчитывать на мою помощь, хотя сразу предупреждаю: в чистом поле или в дороге от меня куда больше проку, чем в дворцовых палатах. И последнее. Я поступаю так не в угоду королю Бореасу, которому ничем не обязан, а исключительно ради вас.

Грейс сама себя удивила, весело рассмеявшись и впервые за много дней почувствовав надежду. Морские волны все еще перехлестывали через нее, угрожая увлечь за собой, но теперь она ощутила почву под ногами и начала потихоньку выбираться на сушу.

– Ах, милый Дарж, вы спасаете меня вот уже в третий раз! Теперь я точно знаю, что никогда не смогу с вами расплатиться!

Ответная реакция рыцаря повергла ее в замешательство, но вместе с тем доставила, как ни странно, невыразимое удовольствие. Опустившись перед ней на одно колено, Дарж склонил голову и глухо произнес:

– Всегда к вашим услугам, миледи.

Стояла глубокая ночь.

Грейс внезапно проснулась. Пронзительный лунный свет струился сквозь окно прямо ей в лицо. Сев в постели, она поморщилась и принялась массировать виски. Голова кружилась и побаливала от выпитого вина. Вместо ночной рубашки на ней была нижняя юбка из тонкой шерсти, которую она вчера надела под платье. Юбка задралась до колен и сильно помялась. Слава Богу, у нее хватило ума хотя бы из кринолина выбраться! Снова поморщившись, но уже от стыда, Грейс начала восстанавливать в памяти события минувшего вечера. После разговора с Даржем ей зачем-то приспичило прогуляться вместе с рыцарем по залу. Она часто останавливалась, вступая в беседы с различными вельможами, и даже, помнится, успела перекинуться словечком с кем-то из коронованных особ.

При этом каждый третий из собеседников считал своим долгом всучить ей наполненный вином бокал или кубок. Последним, кого она сумела вспомнить, был Дарж, то ли доведший, то ли донесший ее до дверей спальни. Дальше следовал провал. Очевидно, она все же сумела частично раздеться и доползти до кровати, но как ей удалось в таком состоянии на нее забраться, оставалось загадкой.