Марк Энтони - За гранью

Короля Бореаса, сидевшего во главе стола, с обоих флангов прикрывали Эйрин и лорд Олрейн. Его величество пребывал не в лучшем настроении: он был мрачен, раздражен и осушал кубок за кубком, в то время как остальные ограничивались одним-двумя глотками. Следующую после Бореаса позицию занимала королева Толории. Иволейна почти не притрагивалась к угощению, своей царственной красотой и неподвижностью напоминая мраморную статую работы гениального ваятеля. Взор ее был устремлен куда-то вдаль, поверх голов пирующих в зале гостей, лишь изредка вспыхивая загадочным холодным блеском. Между Иволейной и Кайларом отливал всеми цветами радуги пышный до безвкусицы наряд короля Брелегонда Лизандира, лысеющую шевелюру и невыразительную физиономию которого Грейс только с большим трудом удалось разглядеть среди мишуры и позолоты парадного королевского костюма. Впрочем, неприметность брелегондского монарха с успехом искупалась его пронзительным гнусавым голосом. Он то и дело покрикивал на обслуживающих стол пажей, порой доводя их чуть ли не до слез своими вздорными капризами и придирками. Грейс ни минуты не колебалась, отведя Лизандиру самую нижнюю строчку в условной табели о рангах, справедливо полагая, что по-настоящему значительные персоны так себя не ведут ни при каких обстоятельствах.

Как и в прошлый раз, после подачи горячего к королевскому столу приблизились двое придворных рунных магов. Они начали обход с противоположных концов стола, останавливаясь перед каждым блюдом и накладывая на него руну «Крит», предотвращающую пищу от порчи. Но они не успели сделать и нескольких шагов, как царящий в зале шум перекрыл истошный женский вопль:

– Вон, негодяи! Убирайтесь прочь от меня с вашей мерзкой магией!

Разговоры смолкли, и взоры всех присутствующих обратились на вскочившую с места Эминду Эриданскую. Стоящий напротив нее молодой толкователь рун бросил сконфуженный взгляд на короля Бореаса. Правитель Кейлавана нахмурился и щелкнул пальцами, давая знак продолжать обход. Рунный мастер поспешно двинулся дальше. Эминда осталась стоять, похоже, уже сожалея о своей неожиданной выходке. Щеки ее загорелись румянцем, она опустила голову, немного помедлила и уселась на место. К ней тут же подскочил лорд Логрен, который о чем-то пошептался с королевой и обратился к Бореасу:

– Моя повелительница приносит глубочайшие извинения вашему величеству. Она немного устала с дороги и еще не привыкла к здешним обычаям. Дело в том, что у нас, в Эридане, прибегать к услугам рунных мастеров в последнее время э-э… как-то не принято.

– Извинения приняты, – буркнул Бореас. – Передайте ее величеству, что мои рунные маги больше ее не побеспокоят. Даю слово.

Логрен поклонился и вернулся на свое место за одним из нижних столов. Пир возобновился. Грейс и Кайлар почти не разговаривали, зато часто улыбались друг дружке. Обоих такая манера общения вполне устраивала – до тех пор, пока невезучий голтец не выловил из своей порции горячего мучного пудинга огромного таракана.

– Н-не п-п-переживайте, м-миледи, – извиняющимся тоном заговорил он. – Я п-при… с-со м-мной т-такое ч-часто с-с-случа-ется.

Кайлар отправил таракана под стол и улыбнулся Грейс с таким видом, будто хотел сказать, что все это мелочи жизни, к которым в конце концов привыкаешь и уже не воспринимаешь всерьез Она тоже улыбнулась в ответ, хотя никакого веселья не испытывала. Ей стало вдруг так жалко этого несчастного парня, что она начала ковыряться ложкой в своей тарелке, втайне надеясь извлечь оттуда ему в утешение сороконожку, мокрицу или хотя бы обыкновенного муравья, но в ее пудинге никаких насекомых, конечно же, не обнаружилось.

Когда ужин завершился, снова заиграла музыка и начались танцы, в которых, правда, не приняли участия ни король Соррин, ни королева Эминда. Последнюю сразу по окончании пиршества увел лорд Логрен, а угрюмый эмбарец ухитрился каким-то чудом незаметно испариться еще раньше. Король Персард на танцы тоже не остался, зато покинул зал в обнимку сразу с двумя пухленькими служаночками, что, судя по сияющей на морщинистой физиономии довольной ухмылке, устраивало его величество несравненно больше, нежели бестолковое кружение или топтание на месте.

Бореас отыскал взглядом уголок, где притаились Грейс и Эй-рин, и приблизился.

– Не желаете ли потанцевать со своим королем, миледи? – утробно прогудел он, склонив голову перед баронессой.

– Ах, помилуйте, ваше величество! – зардевшись от удовольствия, воскликнула Эйрин. – Лучше прикажите сразу бросить меня под копыта табуна диких лошадей!