Марк Энтони - За гранью

Трэвис запахнул свой дорожный плащ и украдкой покосился на освещенные пламенем костра лица спутников. Фолкен и Бельтан вышли из переделки без видимых повреждений, хотя правая рука рыцаря все еще оставалась холодной, как лед, и плохо сгибалась в суставах. Сам он вроде бы тоже перенес испытание без особых последствий для организма, если не считать ощущения глубокой опустошенности во всем теле и легкого головокружения. Серьезно пострадала одна Мелия. Они завернули ее во все имеющиеся под рукой одеяла и уложили у костра поближе к огню. Вскоре после возвращения в лагерь она пришла в сознание, но ее до сих пор бил озноб, а обычно смуглая кожа приобрела нездоровый пепельный оттенок. Мелия лежала молча, неотрывно вглядываясь в языки пламени. На лице ее застыло странное тревожное выражение.

– Он коснулся меня, – внезапно прошептала она; в голосе волшебницы явственно угадывались отголоски пережитого кошмара. – О, как мне было холодно! Как ужасающе холодно!

Трэвис и Бельтан, не сговариваясь, умоляюще посмотрели на Фолкена, но тот как будто не замечал их взглядов, сосредоточив все внимание на Мелии. Его обветренное лицо дышало состраданием и заботой. Неожиданно бард повернулся к Трэвису и вполголоса попросил:

– Будь добр, принеси, пожалуйста, мою дорожную котомку.

Трэвис с готовностью кивнул и тут же исполнил просьбу.

Фолкен порылся в мешке и извлек из его глубин пригоршню сухих листьев златолистника, предусмотрительно прихваченных во время ночевки в одном из придорожных Кругов

Он растолок их в кружке, залил кипятком, дал несколько минут настояться и протянул благоухающий терпким ароматом напиток Мелии. Та осторожно отпила глоток, потом осушила кружку до дна. Эффект проявился немедленно: губы ее порозовели, а озноб, хотя и не прекратился полностью, заметно ослаб. Мелия несколько раз моргнула, и взгляд ее янтарных глаз вновь сделался осмысленным.

– Благодарю, Фолкен, – сказала она с признательностью. – Как раз то, что мне было нужно. Теперь можете не волноваться: со мной все будет в порядке. Только отдохну немного. – Лицо Мелии по-прежнему оставалось бледными, но голос обрел прежнюю уверенность, и в нем больше не угадывалось только что звучавшего безнадежного отчаяния. Она бросила взгляд в сторону развалин Белой башни; глаза ее округлились от удивления и вопросительно обратились на собравшихся вокруг мужчин. – Чем там все закончилось? Я ничего не помню!

– Трэвис сумел связать руну основания, – сообщил бард. – После этого заработала защитная магия башни, развоплотившая Бледных Призраков.

– Связал руну? Ты уверен? Фолкен утвердительно кивнул.

– Выходит, древнее искусство связывания рун все-таки еще сохранилось на свете! Что ж, это объясняет тот случай в талатрине, когда Трэвис изобразил Синфат вместо руны света.

– Ты права, – согласился бард. – Наше маленькое осложнение не перестает удивлять меня своими сюрпризами.

Трэвис поспешно сжал правую руку в кулак, ощутив знакомое покалывание в ладони.

Фолкен тем временем вкратце поведал Мелии о том, что произошло в башне после ее обморока.

– Это была кровь, Мелия, – закончил он свой рассказ. – Кровь некроманта. Когда руна основания треснула во второй раз, из трещины хлынула кровь!

Волшебница еще раз скользнула задумчивым взором по белеющим в отдалении обломкам башни.

– Полагаю, теперь мы можем наконец ответить на вопрос, почему Белая башня пала еще много лет назад. Бард шумно вздохнул:

– Я всегда считал, что всех служивших Бледному Властелину чародеев поголовно истребили после его поражения. Похоже, однако, что кое-кому посчастливилось уцелеть. Вряд ли мы когда-нибудь узнаем, каким образом удалось вязателям рун пленить некроманта, могу только предположить, что после Войны Камней мощь черного мага сильно ослабла. Иначе они с ним никогда бы не совладали. И все же он им отомстил, одержав в конечном итоге победу над убийцами – правда, лишь через сотни лет после собственной гибели.

Трэвис незаметно придвинулся поближе к огню.

– Что-то я не пойму, Фолкен. Зачем им понадобилось убивать э-э… некроманта и орошать его кровью заложенный в основание башни Краеугольный камень?

– Замешанные на крови чары – магия грубая и примитивная, но очень могущественная, – пояснил бард. – Среди вождей варварских племен издавна существовал обычай пить кровь поверженных врагов и замешивать на крови раствор при закладке своих крепостей. Считалось, что сила убитых передается вместе с кровью испившему ее победителю и укрепляет стены возведенных на крови построек. Вероятно, закладывавшие Белую башню рунные мастера придерживались аналогичных взглядов.