Марк Энтони - За гранью

Трэвис поверить не мог собственным глазам. Краеугольный камень перестал быть мертвым и безжизненным и светился теперь словно полная луна в ясную ночь, оставаясь, однако, таким же холодным при прикосновении, как и прежде. Все следы трещины полностью изгладились.

Одновременно вспыхнули вновь все остальные руны в зале, но их серебристо-голубое сияние стало намного ярче. Затем они начали вращаться, постепенно увеличивая темп, подобно звездному куполу свихнувшегося планетария. Бледным Призракам такая карусель пришлась не по вкусу: они встревожились и заметались, прикрывая руками глаза.

Вращение все ускорялось, пока светящиеся огоньки не слились в единую серебристо-лазурную полусферу. Призраки устремились к выходу, но завязли в невидимой сети. Трэвис зажмурился от режущего глаза сияния и судорожно ухватился за плечо кого-то из спутников – единственную опору, оставшуюся материальной в утратившем реальность мире. До ушей его смутно, словно сквозь вату, донесся предсмертный вопль гибнущих призраков, в котором слились воедино страх, агония, тоска и… – показалось на миг – ликование. Вслед за тем воцарилась полная тишина – внезапная и потому вдвойне оглушительная.

Трэвис осторожно открыл глаза. Руны прекратили вращаться и заняли свои привычные места, наполняя зал мягким приветливым сиянием. Бледные Призраки бесследно исчезли.

– Они… они ушли? – прошептал он, только сейчас обнаружив, что вцепился мертвой хваткой в плечо барда.

– Ага, – откликнулся тот, поднимаясь с колен, – раз-воплотились, красавчики! – Он помассировал плечо, болезненно морщась, покосился на вновь обретшую целостность поверхность Краеугольного камня и перевел взгляд на Трэвиса. – Твоя работа?

Трэвис молча кивнул.

Бард открыл рот, хотел что-то сказать, но его прервал исполненный отчаяния голос рыцаря:

– Я не могу разбудить ее, Фолкен! Она дышит, и сердце бьется, но еле-еле. – Бельтан стоял на коленях подле распростертого на полу тела Мелии, держа ее за плечи и время от времени встряхивая – яростно, но нежно. – Очнись же, любимая! Пожалуйста!

Бард шагнул к ним.

– Ну-ка, подвинься, – коротко приказал он. – Сейчас посмотрим, чем я смогу…

Своды зала потряс грохот, подобный раскату грома. Взгляд Трэвиса опять метнулся к Краеугольному камню. На глазах у него по гладкой поверхности диска зазмеилась черная ломаная линия. Изображение померкло. Руна вернулась в прежнее состояние. В тот же момент из трещины потекла какая-то черная жидкость. Трэвис прикоснулся к ней и быстро отдернул руку, с ужасом глядя на запачканный красным палец.

– Кровь, – прошептал он. – Это кровь! Глаза Фолкена расширились.

– Клянусь Семерыми, это кровь некроманта! – воскликнул он, стиснув руки в кулаки. – Так вот что они сотворили! Глупцы! Несчастные проклятые глупцы!

Пол под ногами качнулся, по стенам пробежала дрожь. Огоньки рун тревожно замигали.

Бард поднял голову и посмотрел вверх.

– Боюсь, второго раза Белая башня не выдержит. Словно в подтверждение его слов с потолка сорвался камень и разлетелся на несколько осколков всего в дюжине шагов от них. Бельтан подхватил Мелию на руки.

– Убираемся отсюда! Скорее!

Спорить никто не стал. Фолкен схватил Трэвиса за руку, и они вместе бросились к выходу вслед за рыцарем. За их спинами один за другим рушились сияющие рунные камни.

Остаток ночи они провели без сна, теснясь вокруг разведенного костра и прислушиваясь к шелесту ветра в ветвях и зарослях сухой травы. Чуть в стороне гигантским призрачным курганом высились, смутно белея во мраке, обломки обрушившейся Белой башни.

Они едва успели выбежать наружу, как все титаническое сооружение озарилось ярким сиянием. Свет пробивался через отверстие входа, сочился из мельчайших трещин в стенах и вырывался из обломанного шпиля, подобно взрезающему ночную тьму кинжалу. Это явление продолжалось всего несколько мгновений, затем свет внезапно померк, и башня начала оседать. Стены ее, начиная с верхних этажей, с ужасающим грохотом рушились внутрь, а когда все кончилось, на месте бывшего оплота рунных магов осталась лишь огромная груда битого камня – достойное надгробие на могиле ушедшего вместе с его обитателями искусства. А четверо чудом уцелевших людей вернулись в покинутый в вынужденной спешке лагерь, где их ожидал приятный сюрприз: разбежавшиеся при появлении Бледных Призраков лошади вернулись и мирно пощипывали травку поблизости.