Шеннон Дрейк - Опаленные сердца

А если среди лежащих есть раненые? Ну что же, скоро все кончится и для них.

Он должен встать, что-то сделать…

Но он не может пошевелиться. Дым лежащей рядом сигары из белого становится черным, обволакивает его мозг. Господи, он должен встать, должен отомстить за невинных людей, принявших страшные муки .

Мальчик борется с подступающей темнотой, стонет, молит Бога дать ему силы…

Энн вдруг открыла глаза, прислушалась.

Макшейн что-то бормотал, вскрикивал, метался во сне, и деревянное кресло угрожающе скрипело.

Энн тихо подошла, с опаской глядя на спящего. Искаженное лицо взмокло от пота, руки вцепились в подушку, тело судорожно вытянулось, как от боли, под расстегнутой рубашкой напряглись мускулы, словно Макшейн с кем-то боролся во сне.

Наверное, в его жизни произошло что-то страшное, и оно возвращается к нему ночными кошмарами. Может, он заслужил эти страдания?

Но как бы Энн ни злилась на Макшейна, она решила не оставлять его наедине с кошмарами. Подойдя, она с опаской дотронулась до его плеча и прошептала:

– Макшейн! – потом тряхнула сильнее, ощутив стальную твердость его мускулов. – Макшейн, проснитесь!

Сквозь мрак и дым к Йену пробился ее голос. Он с усилием открыл глаза и инстинктивно потянулся за револьвером, лежащим под подушкой.

Увидев Энн, он отдеонул руку и убрал с лица густые темные волосы.

Их взгляды встретились, и в голубых глазах девушки он прочел сострадание.

– Я решила вас разбудить. Вы так кричали и метались во сне, должно быть, вам приснилось что-то страшное.

– Д-да.

– И часто с вами такое?

– Нет, – спокойно ответил он. – Этого со мной не случалось уже много лет. Вы долго меня будили? Черт побери, обычно я просыпаюсь от малейшего шороха.

– Наверное, вы очень устали.

– Дело не в усталости, – тихо сказал он, – но больше такого не будет.

– Мы не властны над сновидениями и не можем их контролировать.

– Я могу. – Он сжал ее руку и повторил: – Я могу.

Энн отдернула руку и поднялась, взволнованная его близостью. На ней было все то же ситцевое платье, растрепанные волосы свободно падали на плечи и спину. Она казалась юной и беззащитной, и Макшейну захотелось сжать ее в объятиях, прикоснуться к ее лицу.

– Давайте попытаемся заснуть.

Она, конечно, права, но от ее близости сон вдруг пропал. Йен был так же взволнован, как в тот момент, когда услышал ее пение, еще не видя лица. Теперь он знает каждую его черточку, знает ее характер, решительный и упрямый. Макшейн улыбнулся.

Его отношения с женщинами были предельно простыми, кратковременными и основывались на взаимном физическом желании.

Синекрылый Ворон, дед Йена, помог ему залечить телесные и душевные раны, а молодая вдова по имени Белая Орлица научила его искусству любви. Оба знали, что рано или поздно расстанутся, он покинет их племя, а она выберет себе в мужья индейского воина.

Война заставила Макшейна переезжать с места на место. И, провожая каждый долгий год кровавой схватки между Севером и Югом, он говорил себе, что если уцелеет, то начнет собственную войну. Наверное, он не погиб только потому, что Бог разрешил ему отомстить, хотя об этом Йен подумал уже после окончания войны. Во время сражений некогда было думать о будущем. Когда выпадали короткие часы затишья, мужчины и женщины старались заполнить их теплом мимолетной любви. Йен Макшейн, офицер пограничного кавалерийского отряда, удовлетворял свои желания без особых эмоций, как голод, о котором забываешь, пообедав. В тяжелой, грубой, опасной военной жизни не было места нежным чувствам.

Ему вдруг показалось, что воспоминания стерты перипетиями вчерашнего дня.

Теперь он совладелец заведения, которое является одновременно высокоразрядным публичным домом, где за сходную цену можно получить любые удовольствия. Он приехал в город с определенной целью и понятия не имел ни о каких распрях. Ничего себе местечко!

Ко всему прочему, то, чего он хотел, ему, похоже, не удастся ни купить, ни получить силой.

Энн продолжала глядеть на него не только с большой тревогой, но и очень недоверчиво. Макшейн ответил ей мрачной усмешкой. Он приехал сюда из-за Кэша Уэзерли. Кэш Уэзерли покушается на его собственность. И, без сомнения, зарится на хозяйку салуна. Его желание настолько сильно, что он не остановится даже перед убийством.

Йен ввязался в это дело, охваченный неистовым гневом, который пронизывал все его существо. «И стал владельцем борделя, – ехидно напомнил он себе, – не ясна также связь Эдди Маккестла с Энн. Не исключено, что она тоже принимает клиентов».