Эми Эвинг - Драгоценность

Я неуверенно улыбаюсь.

– Ты сможешь простить меня за то, что я обманывала тебя?

Эш вздыхает.

– Я могу простить тебе то, что ты не рассказала мне о побеге и участии в нем Люсьена. Да, это было бы немыслимо опасно. Но как ты смогла бы позволить мне думать, что ты мертва ?

Моя рука соскальзывает с его щеки и ложится на грудь. Его сердце снова бьется под моей ладонью.

– Мне очень жаль, – шепчу я.

– Я знаю. Но все равно это неправильно.

– Я согласна. – Мы долго смотрим друг другу в глаза. – Могу я остаться у тебя? – спрашиваю я, наконец. Он имеет полное право выгнать меня и больше никогда со мной не разговаривать.

По его лицу можно сказать, что он обдумывает такой вариант. Но вот он улыбается моей любимой улыбкой и качает головой.

– Клянусь, ты будешь моей смертью.

– Не смешно.

Эш берет меня за руку и откидывается на подушки, увлекая меня за собой. Я устраиваюсь у него на плече.

– Как ты думаешь, Люсьен очень рассердится? – спрашивает он. – Когда узнает, что ты отдала сыворотку кому-то другому?

Я улыбаюсь, уткнувшись ему в ключицу.

– Его, наверное, хватит удар.

– Или два. Или десять. – Эш целует мои волосы. – Что произошло сегодня в столовой?

– Ты имеешь в виду заклинания?

– Я не знаю. Это так называется? Никогда не видел ничего подобного.

Я приподнимаю голову.

– Ты не знаешь про заклинания?

Эш закатывает глаза.

– Вайолет, я ничегошеньки не знаю о суррогатах. В школе компаньонов нас учили относиться к вам как к мебели. Нам говорили, что у вас есть какие-то отклонения, и, если мы увидим что-то странное, на это не следует обращать внимания. Никому из нас и в голову не приходило рисковать своей жизнью из-за суррогата. – Его челюсть напрягается.

Я целую его впадинку за ухом.

– Ты очень храбрый, правда?

Он усмехается.

– Но не такой храбрый, как некоторые.

И вдруг раздается оглушительный грохот , сопровождаемый тяжелым топотом сапог, и дверь в спальню выбивают ногой. Я вскрикиваю, когда вламываются вооруженные ратники. Мы с Эшем прижимаемся к спинке кровати, он прикрывает меня своим телом. В голове у меня гудит, нервы натянуты как струны. Я не понимаю, что происходит. Я не могу отвести глаз от этих ружей, что целятся прямо в нас.

– Так-так-так. – Кровь леденеет в моих жилах, когда в комнату входит герцогиня. – Что у нас здесь?

Повисает долгая, томительная тишина.

– Она не виновата, – говорит Эш. – Это моя вина. Я единственный, кто…

Герцогиня взглядом обращается к ратникам. Они бросаются к Эшу, вырывают его из постели, один из них бьет его рукоятью пистолета в лицо. Кровь брызжет на бледно-голубое одеяло.

– Нет! – кричу я, когда другой ратник выдергивает из постели меня, заламывая руку за спину. Я знаю, что должна чувствовать боль, но я не чувствую ничего. Окровавленная рукоять пистолета снова крушит голову Эша, и рваная рана открывается над его глазом, заливая кровью щеку.

– Прекратите это! – Голос Карнелиан врывается в мое сознание. Она стоит позади герцогини, уставившись на Эша с таким же выражением ужаса, как и на моем лице. – Ты сказала, что не причинишь ему вреда.

Лед в моих венах тает от разливающегося в них огня. Это ее рук дело.

– Заткнись, дура, – огрызается герцогиня. – Что ты себе вообразила? В самом деле, Карнелиан, даже принося пользу, ты остаешься большим разочарованием. – Она поворачивается к ратникам, которые держат Эша. – Бросьте его в темницу.

Они тащат его безвольное тело из комнаты.

– Эш! – кричу я ему вслед. Этого не может быть. Это не может быть наяву. – Эш!

Но его уже нет.

Я все пытаюсь вырваться из железных лап ратника. Герцогиня осторожно подходит ко мне.

– Ты меня разочаровала, Вайолет .

Звук моего имени, слетевшего с ее уст, словно парализует меня. Я изумленно смотрю на нее.

– Что? – ласково произносит она. – Ты не думала, что я знаю твое имя? – Какое-то мгновение мы молча смотрим друг на друга. И тут она снова хлещет меня по лицу, наотмашь, и искры сыплются из моих глаз. – Я доверяла тебе! – визжит она. – И так ты мне за это отплатила? Ты, маленькая шлюха . – Она бьет меня снова, и я чувствую вкус крови во рту.

– Эш, – бормочу я.

– Компаньон – предатель. А ты знаешь, как расправляются с предателями в Жемчужине, нет, Вайолет? – Она наклоняется ко мне чуть ли не вплотную. В ее черных глазах полыхает огонь. – Их казнят.

Она поворачивается к ратнику.

– Отведите суррогата в ее покои и охраняйте. Перекройте все выходы. Уберите ее с глаз моих.