Линда Дэвис - Гадюшник

Герр Мюллер, умница и здоровяк под два метра ростом, положил могучие руки на гладко отполированную поверхность стола красного дерева, перенеся на них всю тяжесть тела, и оглядел собравшихся. Агрессивно выставив вперед подбородок, он последовательно переводил взгляд с одного на другого, словно ястреб, выбирающий жертву.

Завершив обзор, Мюллер еще немного помолчал, как бы готовясь к началу спектакля, и наконец заговорил. Он благодарен за то, что, хотя приглашения были разосланы буквально в последний момент, всем удалось приехать; он выражает надежду, что не слишком нарушил рабочее расписание уважаемых коллег. Дело срочное. С этим словами Мюллер с шумом выдохнул, как человек, согнувшийся под гнетом разнообразных проблем, и на целую октаву понизил голос.

— Всем нам известно, какую, нередко разрушительную, роль играют на рынках слухи. — Все дружно закивали. — А до меня как раз дошел один весьма неприятный слух. — Мюллер широко раскинул руки и принялся сосредоточенно изучать кончики пальцев. — Нам всем известно имя английского финансиста Ричарда Зандера: личность незаурядная, особенно в том, что касается внешнеторговых сделок. Ну так вот, пара журналистов принялись что-то вынюхивать. Они знают — или им кажется, что знают, — две вещи. Первое: Зандер — исключительно удачливый финансист. Второе — он весьма близок целому ряду министров финансов и ведущих банкиров, включая и меня самого. Журналисты эти — сотрудники одной английской газеты — сопоставили данные факты, и, хотя статья еще не написана, есть все основания полагать, что они близки к финишу. Насколько мне известно, они клонят к тому, что связи Зандера весьма подозрительны, что он слишком близок к людям, определяющим финансовую политику. — Мюллер сделал паузу и снова обвел взглядом присутствующих. Те, не спуская с него глаз, хранили напряженное молчание. — Полагаю, нет нужды специально оговаривать, какими последствиями все это может быть чревато. — Мюллер снова умолк и неожиданно широко улыбнулся: — Ну, мне-то понятно, что все это совершенная чушь. Журналисты просто гоняются за сенсацией. И все же кое-какие меры предосторожности не помешают — мы говорили об этом с Энтони Баррингтоном, и оба на том сошлись. Ничего особенного — просто стоит, быть может, немного отдалиться от Зандера. Меньше всего нам нужен даже намек на скандал, тем более что все мы работаем так, что, я уверен, и комар носа не подточит. — Присутствующие согласно закивали. Напряжение за столом немного спало. — С другой стороны, Зандер, разумеется, малый очень полезный. Это крупный меценат, он уже потратил более ста миллионов долларов на разные благотворительные акции. И совсем не хотелось, чтобы его имя трепали в газетах. Работает он честно. Просто финансовый гений. — Мюллер пожал плечами. — Но журналисты, вы знаете, народ завистливый, особенно англичане. Вот они и начали охоту на Зандера. Так что некоторая осторожность будет только во благо — и для Зандера, и для нас самих. — Мюллер откинулся на спинку стула и ослепительно улыбнулся. — Вот, собственно, и все, что я хотел сказать по этому поводу. Но коль скоро уж мы собрались, давайте потолкуем и о чем-нибудь более существенном.

Через полчаса совещание закончилось принятием согласованного решения. Участники пришли к выводу, что курс фунта стерлингов занижен. В Соединенном Королевстве наблюдается оживление экономики, пессимизм, проявляемый рынком, необоснован, и потому, заметил герр Мюллер, было бы разумно подтолкнуть его в нужном направлении, иначе говоря, уже сегодня осуществить ограниченную интервенцию в целях поддержки фунта.

На том и порешили, что особенно порадовало Баррингтона. Никто не возражал. Никто не спорил. Всех смущал призрак финансового скандала. Вопрос только в том, насколько он реален и кто виноват; а может, предположил Мюллер, это просто шакалы-журналисты гонят волну. Те, кто знал Зандера лично — а таковых в зале было шестеро, — копались в памяти, пытаясь сообразить, не сказали ли они чего лишнего. Журналисты вполне способны сделать из мухи слона. Простого намека достаточно, чтобы вызвать кучу неприятностей: порушенные карьеры, многолетние усилия — коту под хвост. Каждый исподтишка поглядывал на соседа, надеясь в душе, что, если проблемы и возникнут, решать их придется кому-нибудь другому.

Собравшиеся начали расходиться, скоростные лифты опустили политиков и банкиров на грешную землю, где их поджидали, включив загрязняющие воздух двигатели, большие лимузины с пуленепробиваемыми стеклами. Укрывшись за матовыми стеклами, хозяева лимузинов быстро согнали с лиц улыбки, предназначенные публике.