Линда Дэвис - Гадюшник

— Похоже, такая перспектива вас не слишком беспокоит, — заметил Баррингтон.

— Не люблю думать о неприятном, — пожала плечами Сара.

— На мой взгляд, — неожиданно вмешался в разговор Картер, — Сара — едва ли не лучший маклер в целом Сити. И уж ей-то меньше всего надо беспокоиться об увольнении.

Баррингтон откинулся на спинку стула.

— Такой замечательный работник, а? — спросил он с улыбкой.

— Вот именно, — подтвердил Картер.

Блюда сменялись одно за другим. На десерт Фред принес шоколадный мусс. К немалому удовольствию Баррингтона, Сара с энтузиазмом набросилась на свою порцию.

— Джон говорил мне, что вы родились в Новом Орлеане, — сказал он, повернувшись к ней и тут же с огорчением отметив, что при упоминании о Новом Орлеане взгляд Сары словно подернулся дымкой. Вспомнив, что там погибли ее родители, Баррингтон в душе выругал себя. Ну как можно быть таким бесчувственным чурбаном? Впрочем, лицо ее тут же прояснилось, и Баррингтон даже подумал, уж не навоображал ли он себе лишнего.

— В Новом Орлеане родилась моя мать, — с улыбкой заговорила Сара. — Она происходила из семьи первых французских поселенцев из Новой Шотландии [1] Новая Шотландия — провинция в Канаде. — Здесь и далее примеч. ред. . Мать была настоящая красавица, кожа еще смуглее моей, ростом поменьше, черты поточеннее, волосы черные-черные и бездонные карие глаза… Отец как-то на праздники оказался в Новом Орлеане и остался навсегда. — Сара раскинула руки. — Ну вот, теперь вам все обо мне известно. — Она опустила взгляд, потянулась за бокалом и отхлебнула немного вина.

— А, тогда все понятно, — сказал Баррингтон, стараясь, чтобы голос его звучал как можно более непринужденно. Сара удивленно подняла брови. — Я имею в виду цвет кожи, — пояснил Баррингтон, напыжившись, как сам Эркюль Пуаро.

— Настоящие креолы, то есть французские и испанские поселенцы, — продукт смешанных браков, помимо всего прочего, в их жилах течет итальянская и, наверное, негритянская кровь. Поэтому мы темнее, чем истинные французы. — Она улыбнулась, словно вспомнив что-то забавное. В первый раз за все время лицо ее осветилось, и Баррингтон с удивлением обнаружил, какой у нее пронизывающий взгляд.

Обед закончился. Баррингтон кивнул Картеру и тепло пожал Саре руку. Она послала ему прощальную улыбку. Баррингтон про себя отметил, что выглядит она несколько удивленно, чего, впрочем, и не думает скрывать. Она дает ему понять, что знает: это было нечто вроде смотрин; знает и другое: по правилам не положено спрашивать о цели этих смотрин. Всем своим видом Сара демонстрировала терпение: все в свое время разъяснится. В первый раз что ли? Раньше всегда так или иначе тайное становилось явным.

Удивительная женщина, думал, возвращаясь к себе в банк, Баррингтон. Добравшись до кабинета, он сразу позвонил Бартропу:

— Полагаю, мне удалось разыскать для вас шпиона.

— И кто же он? — Шпильку Бартроп предпочел не заметить.

— Вообще-то это не он, а она. Умна. Остроумна. Красива. А помимо того, на редкость серьезна. И наконец, вне всяких сомнений, — один из лучших специалистов во всем Сити.

— Звучит заманчиво. И как же ее зовут?

— Сара Йенсен.

— А полное имя?

Бартропу было слышно, как собеседник шелестит бумагами.

— Сара Луиза Йенсен.

— Надеюсь, она англичанка?

— Да, английская гражданка, но мать ее была американкой и…

— А что, мать умерла? — прервал его Бартроп.

— Да. И отец тоже. Оба погибли в автокатастрофе, когда девочке было восемь лет.

Услышав это, Бартроп зачастил со скоростью пулемета:

— Стало быть, она не из тех, кого называют чистокровными, так? Новый Орлеан, сиротство, воспитание у тетки, креольская кровь. Господин президент, по-моему, мы кличем несчастье на собственную голову.

— Допускаю, что так может показаться, но вы ведь ее и в глаза не видели, Бартроп. Уверяю вас, более трезвомыслящего, более воспитанного человека и представить себе трудно.

— Ну что ж, охотно верю вам на слово. И все-таки небольшая проверка для начала не помешает. У таких экстравагантных женщин часто, как говорится, оказывается скелет в шкафу.

— Что ж, валяйте, это ваша работа. Я пошлю копию ее анкеты, может, пригодится.

— Спасибо, господин президент. В качестве аперитива сойдет. — Довольный тем, что последнее слово осталось за ним, Бартроп повесил трубку.

На другой день Бартроп перезвонил Баррингтону:

— Стало быть, у вас насчет этой девицы сомнений нет?