Дара. Анонимный викторианский роман

На следующий день после казни мы снова сидели в «Щербатой луне». Я как раз начала болтать с Флорри, когда к нам подошел Адам и предупредил меня, что у них с Томом Биггсом есть кое-какие дела и они ненадолго отлучатся из таверны. Он сказал, что вернется самое позднее через час. Ему и раньше случалось так уходить, и возвращался он обычно веселый и довольный. Так что причин для беспокойства у меня вроде бы не было. Однако когда условленный час миновал, а его все еще не было, я начала волноваться.

Я долго стояла на крыльце таверны, тревожно вглядываясь в ночную тьму, но толку в этом было мало, и через какое-то время я вернулась за свой стол и взяла себе еще кружку пива. Не успела я сесть, как в зал ворвался Том Биггс, весь потный и задыхающийся от возбуждения. Он опорожнил мою кружку, отдышался, принял безучастный вид и, оглядевшись вокруг, наклонился к моему уху.

— Они его сцапали, — одним уголком рта прошептал Том.

— Адама? — со страхом спросила я.

— Угу. Полиция схватила его со всей добычей. Мне еще крупно повезло, что меня они не заметили. Я, понимаешь, притормозил, чтобы завязать шнурок, а они как раз и нагрянули.

— Вы что, воровать ходили? — в изумлении спросила я.

— А будто ты не знала, чем мы занимаемся!

Я покачала головой.

— Я был уверен, что ты в курсе… А как ты думала, откуда берутся все эти деньги?

Он удивленно фыркнул.

— Адам дрался, как дюжина разъяренных чертей! — с восхищением сказал он. — И ногами их колотил, и кулаками по мордасам, и головой бодался настоящий бой им устроил. Правда, они его все равно вырубили своими паршивыми дубинками. Только тогда и смогли на него нацепить наручники.

Я была совершенно потрясена этой новостью и сидела молча, пытаясь осознать, что он говорил мне. Наконец я подумала об Адаме.

— Его можно навестить?

— He-а. Придется тебе обождать до суда, — угрюмо ответил Том. — А если ты меня спросишь, так я тебе скажу, что загремит он не меньше, чем на год. Это в лучшем случае. Жалко парня, тюрьма его доконает, сама увидишь.

Когда суд наконец состоялся и Адама приговорили к двум годам каторжных работ, я попыталась добиться свидания с ним, но офицер, стоявший у ворот тюрьмы, бесцеремонно прогнал меня прочь. Все же спустя две недели мне удалось ненадолго повидаться с ним — соверен, украдкой сунутый в руку надзирателя, отворил передо мной двери темницы. Позвякивая висевшей на боку тяжелой связкой ключей, он долго вел меня по длинным коридорам тюрьмы, пока мы не пришли в специальную комнату для свиданий, разделенную на две половины стальной решеткой.

Адам посмотрел на меня сквозь прутья.

— Не нужно было тебе приходить, — произнес он тихим, бескровным голосом. — Я же сказал им, что не желаю видеть никаких посетителей. А они все равно заставили меня прийти сюда и встретиться с тобой.

Передо мной сидела бледная тень прежнего Адама — пустая оболочка, из которой выбили всю плоть. Я почувствовала, что сейчас расплачусь, но взяла себя в руки и, сдерживая слезы, постаралась весело улыбнуться.

Он опустил голову.

— Я здесь оставаться не собираюсь, — чуть слышно прошептал он. — Вот увидишь. Я все равно вырвусь отсюда.

Наступило долгое молчание — ни один из нас не знал, о чем говорить. Он отодвинулся от стальных прутьев и безучастно посмотрел на меня.

— Уходи. Я не хочу, чтобы ты меня таким видела. И ради Бога, больше не надо сюда приходить.

Мое сердце сжалось от сострадания, по щекам потекли слезы. Он медленно поднялся со стула и, шаркая ногами, вслед за охранником вышел в массивную дубовую дверь в задней стене комнаты. Вышел, чтобы навсегда исчезнуть из моей жизни.

Теперь, когда я должна была заботиться о себе сама, я постоянно думала, как бы заработать денег. Я попыталась заняться торговлей овощами и фруктами. Продав кое-что из одежды и личных вещей, я выручила достаточно денег, чтобы взять напрокат тележку и закупить необходимое количество товара. Однако все оказалось не так просто, как я предполагала. У меня ушло столько сил на то, чтобы дотолкать груженую тележку до Март-стрит, что, когда я наконец добралась до места, я уже была не в состоянии улыбаться, шутить и зазывать покупателей. Остальные торговцы на рынке были намного опытнее меня. Каждую минуту они старались перекричать друг друга, чтобы заполучить покупателя. Торговля не ладилась, время тянулось бесконечно долго, и постепенно я начала понимать, что по неопытности сильно переплатила за свой товар и что если я не хочу возвращаться с полной тележкой домой, мне придется торговать себе в убыток. Когда на улице стемнело, я засобиралась обратно и подсчитала выручку. Денег стало даже меньше, чем было утром.