Дара. Анонимный викторианский роман

Такое случалось не так уж часто, но всякий раз, когда я просыпалась раньше Адама, мои настойчивые ласки быстро возбуждали его, и он бывал готов снова любить меня. Пока его голова была отуманена сном, я старалась воспользоваться всеми возможностями, которые давала мне его ленивая расслабленность, и делала с ним все, что хотела. Закинув на него ноги и крепко прижавшись к нему, я глубоко вбирала в себя его вздрагивающий член и терлась об него, пока по моему телу не пробегали последние содрогания и я бессильно не откидывалась назад, истощив свою страсть.

Только в такие вот утренние часы нам и удавалось кончить вместе, как это и положено любовникам, — давая волю мощному стремлению плоти к слиянию с существом другого пола и достигая полноты блаженства. Это может показаться странным, но после того, как я, радостная и счастливая, удовлетворяла свои желания и достигала вершины чувственного наслаждения, я с радостью отдавалась жестокому напору его страсти. Пресыщенная и обессиленная, я с готовностью покорялась насильнику, который живет в каждом мужчине и которого я сама пробуждала своими ласками, и старалась пошире распахнуть дрожащие колени, чтобы дать дорогу его бешеному натиску. Когда он наконец изливал в меня горячую струю своего семени, я преданно прижималась к нему в нежном объятии и принимала благодарный поцелуй — награду за ласку и за пробуждение его плоти.

Как раз в то время я выяснила, кто обитал в чулане на нашей лестничной площадке. Я думаю, когда-то этот дом знавал лучшие времена и здесь жила одна семья с прислугой, а этот чулан использовался, вероятно, для хранения постельных принадлежностей. Он вдавался в нашу комнату фута на три.

Адама в тот вечер не было дома — он пропадал где-то вместе с Томом Биггсом я была предоставлена самой себе. Я сидела на кровати и штопала маленькую дырочку на своей юбке, как вдруг мое внимание отвлекли какие-то странные звуки, как будто кто-то скребся и царапал с другой стороны стену кладовки. По ночам я частенько слышала, как под полом бегают крысы, но на этот раз звуки были совсем другими. Я вышла на лестничную площадку и с опаской приоткрыла дверь чулана. В крошечном помещении сидел одетый в лохмотья мальчик лет восьми, весь покрытый сажей и копотью, который при свете сальной свечки очищал от грязи кусочек меди. Он сидел на корточках на соломенном матрасе, покрывавшем весь пол чулана. Всю его одежду составляла какая-то изодранная ветошь, а между его голых ног стояла корзина, наполненная всякой дрянью: костями, медными гвоздиками, кусками угля и другим никчемным мусором. Я уже открыла рот, чтобы спросить его, что он тут делает, как вдруг мимо меня в чулан протиснулась чумазая девчонка лет десяти-одиннадцати, которая тут же уселась на пол рядом с мальчиком, приходившимся ей, очевидно, братом.

— Чего тебе надо? — резко спросила она.

— Ничего. Я просто услышала, что кто-то здесь скребется, и захотела узнать, откуда доносятся эти звуки, — объяснила я. — А вы что, давно живете в этом чулане?

— А тебе-то что с того? — сказала она и захлопнула дверь перед моим носом.

Я вернулась к своей штопке, удивляясь про себя, что у нас с Адамом, оказывается, есть соседи, которые живут практически в нашей комнате. Скорее из озорства, чем из вредности, я трижды постучала в стенку, отделявшую комнату от чулана. Не прошло и минуты, как кто-то яростно забарабанил в нашу дверь.

— Войдите! — крикнула я.

Дверь распахнулась — на пороге, ощетинившись от негодования, стояла моя маленькая соседка.

— Чего тебе еще от нас надо? — спросила она, готовясь дать мне бой.

Когда я взяла из корзины два яблока и протянула их ей, она была совершенно обезоружена. Пристально глядя на плоды голодными, жадными глазами, она медленно двинулась ко мне. Подойдя на расстояние вытянутой руки, она выхватила у меня яблоки, быстро отступила на шаг назад и впилась зубами в одно из них. Откусив от него огромный кусок, она принялась с трудом пережевывать его, подозрительно поглядывая на меня.

— Как тебя звать? — наконец выговорила она.

— Дара. А тебя?

— Полли Барнс.

— А твоего брата?

— Питер. Ты, когда на него так вот наткнулась, перепугала его до смерти. Ты, видать, из тех, которые везде суют свой нос, да?

Я рассмеялась.

— Позови его сюда, я ему тоже дам яблоко.

Она постучала в стенку.

— Питер, зайди сюда!

Когда он появился в дверях, я угостила его яблоком и спросила, что он делал со всем этим мусором, который лежал перед ним в корзине.