Дара. Анонимный викторианский роман

Я так и не смогла окончательно понять, как воздействует на организм лечение электричеством. По словам доктора, в машине вырабатывался мощный разряд электростатического напряжения, который по проводам подавался на покрытые медью пластинки, помещенные на теле больного. После того как доктор устанавливал, где гнездится болезнь, я должна была отвести пациентку за ширму, где она обнажала пораженный участок тела, которому предстояло подвергнуться лечению электрическим разрядом. Затем я укладывала больную на кушетку и прикладывала пластинку. Доктору оставалось только нажать на рычаг и запустить машину.

Большинство наших посетительниц оставались в восторге и в красках описывали, насколько лучше они стали себя чувствовать после электропатического лечения. Мне ничего не оставалось, кроме как поверить им на слово, потому что многие из них вскоре после первого сеанса приходили снова, чтобы повторить курс лечения. Прошло немного времени, и среди женского населения Чикаго распространилась молва о том, какое чудесное воздействие оказывает волшебная машина доктора Шеппарда на больных женскими недугами, и вот уже наши дневные сборы стали даже превышать вечернюю выручку.

По утрам мы все вместе занимались смешиванием травяных микстур, составлением порошков и изготовлением пилюль. Когда мы с Бобом Дерри оставались наедине, он бывал исключительно болтлив, преисполнен самомнения и вел себя со мной покровительственно. В присутствии же доктора он сразу становился почтительным и внимательным. Если он и располагал какими-то познаниями в медицине, то лишь весьма скудными и поверхностными. Он и сам это понимал.

Это был решительный и разбитной молодой человек, готовый добиваться своих целей, не стесняясь в средствах. Он всячески старался угодить доктору, надеясь побольше узнать о ремесле врача. Поначалу я думала, что это и есть его единственная цель, но потом я начала замечать, что он утаивает часть выручки. В расчетах с покупателями он всегда бывал идеально точен и внимателен, никогда не ошибаясь, давал сдачу, и нужно было очень внимательно присматриваться, чтобы заметить, как некоторые монеты оказываются в его собственном кармане, вместо того, чтобы отправиться по назначению — в кожаный кошелек, висевший у него на поясе. Понаблюдав за его трюками, я подсчитала, что ему удается украсть до двадцати долларов за вечер.

Однако когда я подошла к доктору и сообщила ему о том, что я заметила, он, к моему удивлению, только кивнул головой и отправился к себе в кабинет. Я вошла следом за ним и спросила:

— Разве вы не собираетесь ничего предпринимать, чтобы остановить это воровство?

Сидя за столом, он поднял голову и устало произнес:

— Нет, я ничего не собираюсь предпринимать.

Он сказал это так тихо, что его было почти не слышно.

Видя по моему лицу, что я сбита с толку и ничего не понимаю, он добавил:

— Боб Дерри прекрасно справляется со своими обязанностями клерка и регистратора. Не думаю, что во всем Чикаго найдется хоть один человек, который лучше него выполнил бы эту работу.

— Но он же ворует! — перебила его я.

— Он думает, что ворует, а ты думаешь, что он меня надувает. Это не совсем так, и я объясню тебе почему. Клиника приносит гораздо больший доход, чем я мог предположить, и происходит это во многом благодаря умению Боба разговорить людей и убедить их сначала зайти в наш институт, а потом и купить наши лекарства, когда они выходят из моей смотровой. Думаю, ты согласишься, что это правда.

Я утвердительно кивнула головой.

— Если бы он был честным человеком, он попросил бы меня о том, чтобы я, или платил ему проценты с продаж, или увеличил его оклад, или и то, и другое вместе. И я, видя, какую пользу приносит его работа процветанию общего дела, и нуждаясь в его услугах, безусловно, выполнил бы его просьбу. Но он нечестный человек, и предпочитает воровать у меня то, что я готов ему с радостью давать сам… Все это зашло слишком далеко, чтобы я мог что-то предпринять. Если я сейчас обвиню его в воровстве, у меня не будет другого выбора, кроме как немедленно уволить его и приняться искать на его место кого-то другого, кто смог бы так же успешно справляться с этой работой.

У меня была еще одна жалоба на Боба Дерри, но, видя, как отнесся доктор к истории с украденными деньгами, я решила промолчать и разобраться с этим делом самостоятельно.

Боб относился к той породе мужчин, которые органически не способны, оставшись наедине с молодой девушкой, не ущипнуть ее за зад. Находясь в его обществе, я ни на минуту не могла чувствовать себя спокойной, никогда не зная, когда он снова попытается дать волю рукам, Похотливый, как козел, и нахальный, как обезьяна, он нередко заставал меня врасплох и проникал своими лапами мне под юбку, когда руки у меня были заняты приготовлением какого-нибудь сложного лекарства. Он всегда умел выбрать момент и напасть на меня тогда, когда я этого меньше всего ожидала. Два раза он забирался рукой ко мне под блузку и крепко прихватывал меня за грудь. Оба раза он причинил мне сильную боль, когда мне пришлось силой отрывать от нежных сосков сжимавшие их пальцы.