Дара. Анонимный викторианский роман

За то время, пока мы сидели в таверне, и потом, во время наших бесед в последующие дни, я в подробностях узнала, как будет функционировать «Институт здоровья» и какую роль мне предстоит играть в его деятельности в качестве ассистентки доктора Шеппарда.

Я должна была появиться на платформе, превращенная при помощи темного грима и жженой пробки в темнокожую деву. Публика же будет извещена, что перед ней — египетская принцесса, которая привезла с собой снадобья, дошедшие до наших дней из глубины веков и ныне извлеченные из святилищ древних фараонов в загадочной долине великого Нила.

Господин регистратор, с которым мне еще предстояло познакомиться, должен был начать представление долгим и громким барабанным боем и затихнуть, как только увидит, что вокруг собралась достаточно большая толпа, чтобы я могла начинать свой танец. Сами фигуры танца доктор полностью оставил на мое усмотрение, попросив меня лишь о том, чтобы я по возможности зачаровала публику и чтобы придерживалась хорошего вкуса. Немало времени также ушло на то, чтобы решить, какая музыка должна сопровождать мое выступление. После моего танца регистратор должен был вновь появиться на сцене и в пространной речи просветить публику, подробно рассказав о чудодейственных лекарствах доктора Лайонела Шеппарда, которыми он собирается излечить человечество от всех недугов и напастей. Предполагалось, что после такой преамбулы пациенты выстроятся у дверей приемной доктора Шеппарда в длинную очередь.

За две недели до дня открытия клиники я познакомилась со вторым помощником доктора — Бобом Дерри, которому предстояло занять должность клерка и регистратора в нашем заведении. Это был молодой человек примерно моего роста. Его парусиновые штиблеты с ярко сверкающими кожаными носками не слишком гармонировали с длинным черным пальто с бархатным воротником и с приглаженными, блестящими черными волосами, разделенными посередине на прямой пробор. Он был остроумен, говорлив, неутомим, постоянно находился в движении, и никогда нельзя было точно сказать, где он теперь. Мне нравилась его веселость и легкость, но излишняя фамильярность, с которой он, едва познакомившись, начал себя вести, меня несколько смущала.

Эти две недели мы провели, собирая под руководством доктора Шеппарда лекарственные травы и приготовляя из них целебные сборы. Мы работали по многу часов в сутки, но, хотя руки у меня совсем распухли, а плечи сводило от постоянной нагрузки, я с большим энтузиазмом отнеслась ко всем этим приготовлениям.

Каждый день я узнавала много нового: что полевой хвощ помогает при кожных раздражениях и экземах, что луковый сок лечит простуду и кашель, что мята полезна при бессоннице и способствует улучшению пищеварения, что валериана снимает озноб. Особенно меня заинтересовала микстура, приготовленная из ромашки, укропа и бузины, которая улучшала цвет лица. Доктор часто говорил, что травами можно вылечить практически все известные людям недомогания.

В довершение своих трудов я еще тренировала двух белых голубей, обучая их по крику «эй-а, эй-а, эй-а!» садиться на мои руки и клевать с них кукурузные зерна. По замыслу доктора, таким великолепным финалом должно было закончиться мое представление в день открытия клиники.

Как раз в это время я возобновила свою дружбу с Владимиром Аксаковым. Извинившись перед ним за тот неприветливый прием, который я устроила ему в день, когда он в первый раз пришел ко мне после отъезда Элмера, я тем не менее сразу же дала ему понять, чтобы он не вздумал рассчитывать на какие-то авансы с моей стороны. После короткого разговора на эту тему он, казалось, понял, что мое сердце все еще принадлежит Элмеру и от одной мысли о том, чтобы лечь в постель с другим мужчиной, меня начинает тошнить. Я выразила надежду, что мы по-прежнему останемся друзьями, и заверила его в том, что отношусь к нему так же сердечно, как и раньше. Мне было очень приятно снова находиться в его обществе, и его громоподобный смех, как в старые, добрые времена развеивал все мои дурные мысли.

Владимир выказывал самый живой интерес ко всему, что происходит в «Институте здоровья», он частенько проводил там вместе с нами вечера, помогая как следует подготовиться к дню открытия. Каждый раз, когда меня охватывали сомнения в правильности всей затеи с моим переодеванием в темнокожую египетскую принцессу, Владимир приводил мне обычный аргумент доктора: «быть одинокой и праздной — величайшее преступление против собственной природы».