Дара. Анонимный викторианский роман

— Ну, как вам понравилась моя клиника?

— Я не знаю. Пока что я видела здание только снаружи.

— Так пойдемте же, — сказал он и, взяв меня за руку, повлек в главное здание. — Здесь, — говорил он, указывая на задний угол дома, — будут моя квартира и кабинет. Следом за ними — комната для осмотра и консультаций, а там, дальше, еще одна смотровая, надеюсь, одной здесь будет не обойтись. Думаю, я буду очень занят и у меня не будет времени ждать, пока пациенты одеваются и раздеваются. Я просто буду переходить из одной смотровой в другую. Надо ценить свое время. Пациенты должны будут подготовиться заранее и ждать меня в смотровой. — Обернувшись, он показал на противоположную стену. — На этой стороне, в углу, будет располагаться провизорская комната. Здесь будут обрабатывать лекарственные травы, изготавливать лечебные сборы, настои и другие снадобья. В следующей комнате — электропатическая машина. Она предназначена по большей части для лечения специфически женских заболеваний. Естественно, мы гарантируем конфиденциальность. Прием в этой комнате будет происходить только в дневные часы и только по предварительной договоренности. Вам предстоит заниматься именно этим направлением деятельности клиники.

— Какого рода работу я должна буду выполнять? — спросила я.

— У нас еще много времени для самых подробных объяснений. А пока пойдемте дальше, — сказал он, направляясь к главному входу. Когда мы прошли здание насквозь, он торжествующе обвел вокруг себя рукой.

— Все это пространство будет занято приемной и регистратурой. Этим хозяйством будет заведовать мой клерк и регистратор.

Я хотела еще что-то спросить, но он взял меня за руку и вывел на улицу, чтобы посмотреть на фасад здания.

Показывая рукой вверх, он произнес с нескрываемой гордостью:

— Вон там, наверху через весь фасад будет проходить огромная надпись: «ИНСТИТУТ ЗДОРОВЬЯ», а чуть ниже, буквами поменьше: «Доктор Шеппард — консультант». А вот здесь, слева поднимется платформа, на которой вы будете исполнять свой египетский танец.

— Мой… что? — в недоумении переспросила я.

— Вам не о чем так тревожиться, моя дорогая. Та помощь, которую я прошу вас мне оказать, уверен, вам вполне по силам. Вам обязательно понравится работа, которую я собираюсь вам поручить. И уж наверняка она покажется вам интересной.

Когда мы вернулись в его «офис», расположенный в бревенчатой избушке, я постаралась убедить его в том, чтобы он выкинул из головы всю эту затею с «моим египетским танцем».

Вместо ответа он лишь беззаботно улыбнулся.

— Хорошо, хорошо, моя дорогая.

Он встал из-за стола и принялся шарить в большом сундуке, стоявшем тут же. Наконец, переложив с места на место кучу всевозможных предметов, он воскликнул:

— Ага! Вот она, эта книга Шекспира! — Быстро перелистывая страницы, он вскоре отыскал то, что его интересовало. — Вот, Ромео и Джульета.

Он протянул мне раскрытую книгу, указывая пальцем на один отрывок.

— Прочтите вслух и постарайтесь вложить душу в произнесение этих волшебных строк.

Пока я просматривала отрывок, он спросил меня:

— А вы знаете историю любви Ромео и Джульетты?

Я ответила, что читала эту пьесу, но никогда не видела ее на сцене.

— Очень хорошо. Попробуйте представить себе, что вы Джульетта. Джульетта, которую кормилица только что попыталась разуверить в любви и которая теперь с негодованием отвечает своей советчице.

— О, древнее проклятье… — театрально растягивая слова, начала я.

— Нет-нет, — перебил меня доктор, — начните все сначала, только на этот раз — с большим чувством.

Он, конечно, был прав, и на этот раз я постаралась сама почувствовать то, что, произнося эти слова, переживала Джульетта. Нахлынувшие эмоции захлестнули меня и выплеснулись поэтическими строками Шекспира.

Закончив чтение, я вздохнула и посмотрела на него, не зная, чего ожидать.

Он улыбнулся.

— Все так, как я и думал. У вас великолепное драматическое чутье. Вы прирожденная актриса. Мне этого, к сожалению, не дано. Большинство людей, я полагаю, из страха показаться смешными, не умеют выражать свои чувства. — Взяв из моих рук томик Шекспира и убрав его обратно в сундук, он добавил: — В раннем детстве все мы отличные актеры. Дети как должное принимают смех и веселье, которые они вызывают у окружающих. Потом мы становимся старше и начинаем бояться показывать то, что у нас внутри. Как это ни грустно, но очень рано все мы узнаем, что смех может превратиться в злую издевку, когда о нас говорят не «какой он смешной!», а «да он же смешон!». — Он взял меня за руки и помог встать. — А теперь самое время перекусить. Мы продолжим нашу беседу в «Собачьей голове». Там я расскажу вам, как вы будете на меня работать и каким образом это послужит процветанию моего «Института здоровья».