Хавьер Моро - Индийская страсть

— Госпожа, не обращайте на них внимания. Это хиджры , — сказал ей мажордом.

— Как вы сказали?

На лице мажордома появилось выражение озабоченности.

— Ни мужчины, ни женщины… Вы поняли меня?

Анита, разумеется, слышала о евнухах, таинственной касте, наследии империи Великих Моголов, чьи общины рассеяны по всей Индии. Это не трансвеститы, а кастраты.

— Чего они хотят?

— Благословить ребенка.

— Ни в коем случае!

— Они приходят уже пятый раз… Знаете ли, таков обычай…

Перекрикивая голос мажордома, евнухи пели: «Принеси нам твоего сына, сестра, мы хотим порадоваться вместе с тобой!»

Мажордом поклонился Аните и почтительно обратился к ней:

— Госпожа, я сейчас позову охрану раджи, чтобы прогнать их.

— Нет! — робко произнесла Далима, смутившись, потому что она осмелилась вмешаться в разговор. Мажордом метнул на нее злобный взгляд только из-за того, что она просто открыла рот, но служанка продолжила: — В этом нет необходимости. Скажите им, чтобы уходили…

— Дело в том, что они нам угрожают, — ответил мажордом.

— Угрожают? — удивилась Анита. — Как?

— Как они всегда это делают… — пробормотал мажордом, передернув плечами от новой неприятности, — теперь ему придется объяснять то, что его заставляет стыдиться. — Угрожают, как у них принято, поэтому вся прислуга и возмущается…

— А как у них принято?

Стыд заставил его понизить голос.

— Это ужасно, госпожа, — продолжил мажордом. — Они угрожают задрать вверх сари и показать свое тело… вернее, то, что осталось от… некоторых органов. Они всегда так делают, когда их не пускают в дом или не угощают. Поэтому, чтобы избавить себя от жуткого зрелища, все в конце концов соглашаются…

На Аниту напал приступ смеха, и она вытерла слезы, выступившие от неудержимого хохота. Далима слегка улыбнулась, чувствуя неловкость, и осторожно добавила:

— Но они хорошие, мемсахиб , они благословляют всех детей Индии.

— Ах, вот как!

— Они приносят детям удачу, — сказала Далима, — и обладают способностью смывать грехи их прежней жизни.

Анита задумалась и повернулась к мажордому:

— Ваших детей они тоже благословляли?

— Да, конечно, мемсахиб. Никто не хочет ссориться с хиджрами.

Анита снова задумалась. А если они правы? Для такого суеверного человека, как она, чем больше благословений получит ее сын, тем лучше. «Какое-нибудь да подействует», — сказала она себе. В глубине души испанка считала, что все средства хороши, лишь бы защитить маленького Аджита. Защита ни для кого не бывает лишней, а тем более для сына иностранки. Кроме того, она доверяла Далиме, которая всегда говорит от сердца.

— Тогда давай принесем его прямо сейчас, — сказала Анита удивленному мажордому.

С ребенком на руках Анита прошла между слугами, которые молча уставились на нее, а потом передала его евнуху, одетому в сари цвета фуксии. Тот аккуратно взял мальчика и внезапно принялся танцевать, поворачиваясь и раскачиваясь в ритме колокольчиков, пришитых к подолу его сари, и бубнов в руках остальных. «Ребенок сильный, как Шива, попросим всемогущего Бога, чтобы он избавил мальчика от грехов его прежних жизней…» — запели все хором и стали пританцовывать вместе с ним. В это же время евнух в сари цвета фуксии взял немного красной пасты из коробочки и указательным пальцем нарисовал точку на лбу младенца. По этому символическому жесту все прежние провинности сына Аниты перешли на евнухов.

Хиджры остались довольны, потому что таким образом выполнили свою миссию: ту, которую на них возложила Индия с ее тысячами каст, определив им роль козлов отпущения. Они закончили танцевать в честь матери и бросили на голову Аниты рисовые зерна. Невыносимый зной не в состоянии был помешать происходящему. Этот неожиданный импровизированный праздник, веселый и оживленный, порадовал Аниту. Еще несколько минут назад эти люди казались ей странными, далекими и страшными, а теперь она смотрела на них как на своих друзей. Забрав ребенка, мажордом робко обратился к молодой госпоже:

— Мемсахиб, евнухи обычно берут деньги за свои услуги…

Анита повернулась к Далиме, чтобы та подтвердила слова мажордома. Далима кивнула.

— Я дам ему пять рупий, — сказала Анита.

— Нет, мемсахиб. Они берут дорого, и никто не смеет торговаться с ними из опасения стать жертвой их проклятий.

Анита подошла к группе евнухов, которые буквально пожирали ее глазами, обсуждая одежду, которая была на ней, украшения, макияж и красоту ее лица. Их широкие улыбки позволили увидеть большое количество золотых зубов, которые выглядывали меж алых губ.