Хавьер Моро - Индийская страсть

Он втайне надеялся, что, когда они познакомятся с Анитой и оценят ее грациозность, красоту и чувство юмора, все изменится. Возможно, она покажется англичанам такой же красивой, такой же соблазнительной и не похожей на прочих людей, как и ему. Раджа не мог понять, почему их не пленяют манеры андалузской танцовщицы, почему их сердце не трогают движения ее рук, ее хрустальный смех. Именно так происходило с остальными принцами во время их медового месяца в Кашмире. С тех пор к ним не перестают поступать приглашения из разных уголков субконтинента. Все хотят познакомиться с «испанской женой» раджи Капурталы.

Страдания, перенесенные при родах, и последующее выздоровление, более медленное, чем обычное, из-за безжалостной жары, а также ответственность за сына, который был у нее на руках, обостряли чувствительность Аниты. Она догадывалась, что ее жизнь была хрупкой и неустойчивой, как замок, построенный на песке, и, испытывая на себе антипатию со стороны женщин зенаны , боялась за своего малыша. Поэтому Анита настаивала перед мужем, чтобы ребенок как можно скорее принял крещение. Не в католическом обряде, потому что это немыслимо, а в сикхском. Анита знала, что, приобщив сына к этой вере, она приобщит его и к миру раджи. Со стороны испанки это было достаточно разумно, поскольку для ее сына религия стала бы самой лучшей защитой и даже гарантией в будущем.

Вскоре впечатляющая процессия из каравана слонов и четырех «роллс-ройсов» отправилась из Капурталы в шестидесятикилометровое путешествие в Амритсар, священный город сикхов, второй город в Пенджабе после Лахора. Слоны едва смогли пройти по узеньким улочкам, окружавшим Харимандир. Одетая в сари яркого цвета, с покрытой головой, Анита с восторгом взирала на Золотой храм. Она была поражена величественностью главной сикхской гурдвары, которая, сверкая в солнечных лучах, отражалась в воде священного озера.

Золотой храм, построенный из белого мрамора и украшенный бронзой, серебром и золотом, возвышался над блестящими водами обширного ритуального озера, через которое был перекинут мост. Под куполом, полностью покрытым листами золота, хранился оригинальный манускрипт священной книги сикхов. «Грант Сахиб», завернутый в шелк, был усыпан свежими цветами; каждый день его страницы проветривали с помощью веера из хвоста яка и смахивали пыль метелкой из павлиньих перьев, достаточно благородной для ухода за столь почитаемым предметом.

Вокруг озера, всегда по часовой стрелке, ходили верующие. Босиком, в своих разноцветных тюрбанах, они тихо ступали по блестящему мрамору, поднимая голову и выставляя напоказ длинные бороды и пышные усы. Иногда они являлись сюда в сопровождении жен и детей, у которых волосы были собраны в пучок. Одни купались в озере и приветствовали божество, сложив руки и вытянув их к небу. Другие перебирали деревянные четки, пропитанные благовониями, и спокойно прогуливались вокруг храма. Атмосфера невозмутимого покоя этого места была поразительной, как и чистота в храме. «Здесь можно было есть яичницу прямо с пола», — отметила Анита.

В этом священном месте, казалось, не существовало ни классов, ни каст, ни различий между людьми. Ощущение было такое, как будто на самом деле входишь в сон основателя сикхской религии, индуса по имени Нанак, который в двенадцать лет удивил своих родных, отказавшись носить белую нитку, традиционную для брахманов. «Разве не заслуги и поступки отличают людей друг от друга?» — спросил он, убежденный в том, что ношение нити создавало ложные различия между людьми. Восстание против религии предков заставило его примирить индуизм с его тысячей богов и ислам с его монотеизмом [30] Монотеизм — система религиозных верований, основанная на представлении о едином Боге. К монотеистическим религиям относятся иудаизм, христианство и ислам. , объявив о новой религии, лишенной противоречий и бессмысленности обеих. «Нет индусов, нет мусульман, нет Бога, кроме высшей Истины», — провозгласил Нанак, будучи достойным наследником мистиков, которые всегда являлись частью индийской мозаики. Любопытно отметить, что за тысячи километров от родного Пенджаба, в Европе, некоторые его современники тоже открыли период религиозного возрождения. Как Лютер и Кальвин, Нанак осуждал идолопоклонничество и вместо догмы и доктрины защищал верование, основанное на Истине. «Религия не покоится на пустых словах, — говорил Нанак. — Верующий тот, кто считает всех людей равными себе». Его проповеди находили все больше откликов в стране, которая страдала от избытка каст, а он окружал себя шишья , что на санскрите означало «ученик» (от него и произошло слово сикх). Таким образом, Нанак превратился в их первого гуру (еще одно санскритское слово, означающее «мастер»). Они его последователи боролись против избыточной «ритуальности», против неравенства, дискриминации и плохого обращения с женщинами. Преследуемые моголами, исповедующими ислам, гуру смогли извлечь из тирании последнего ферменты своей жизненной стойкости. Девятый и последний последователь гуру Нанака преобразил свою религию в воинствующую веру, в братство сражающихся, которому дал имя хаяьса , «чистые». Как знак отличия и награду за их преданность, он дал им фамилию Сингх , что означает «лев» и является заслуженной почестью для народа, которому пришлось героически сражаться за свою самобытность и верование на протяжении веков.