Розалин Майлз - Греховная связь

Кивнув головами, все разошлись выполнять задание.

— Это его рук дело, готов поклясться. Я видел его! — с гордостью возвестил Мик.

Офицер бросил на него взгляд.

— Вы уверены, в этом, Мик? Ночь была ужасная — лило как из ведра и вообще…

— Я видел его! — упорно стоял на своем Мик. — Видел, как он бежал под ливнем — ну, прямо крыса, выскочившая из крысоловки. Видел его машину, видел, как он подъехал сюда, потом видел его самого.

— Ну, ладно, опознание свидетеля еще не значит…

— А это не все! — Мик был не в том настроений, чтобы допускать и тень сомнения. — Вы найдете другие доказательства, надо только поискать как следует. Потому что он был здесь! Не хотите же вы сказать, что я не могу опознать человека, которого знаю с пеленок, с которым учился в школе и работал на шахте… — Он даже запнулся, всем своим видом выказывая недоумение по поводу подобного предположения.

— Ладно. Ладно. Эй, смотрите, дайте-ка мне, что там у вас?

— Я только…

— Вот, сэр! Вон там!

Как бы в ответ на пророчество Мика, явилось первое бессловесное доказательство. Мокрый и грязный, но вполне узнаваемый, на траве в стороне от машины у края обрыва лежал мужской плащ. Там его, вероятно, и бросили.

— Вы только посмотрите! — чуть не плясал от радости Мик. — Это Эверарда. Я видел его в нем. В пабе!

— И еще эта записка. — „Не очень-то хорошо складывается для Эверарда, — отметил про себя следователь, — но плаща и машины маловато“. — С какой стати девушке писать ему? Какие между ними были отношения?

— Отношения? — Мик вперился в полицейского таким взглядом, словно хотел отправить его обратно в школу долбить азы про птичек и пчелок. — Да он за ней приударял! Всю дорогу околачивался около молочного бара, где она подрабатывала — спросите у Вика, он вам скажет, — потому что он хотел… вы сами знаете, чего хотел!

— О’кей, о’кей! Картина начинает складываться!

— Господин следователь!

Молодой сержант стоял у самого края обрыва.

— Осторожнее, осторожнее, приятель, — крикнул старший офицер, устремляясь к нему. — Еще не хватает, чтоб вы отсюда сверзились.

— Но, похоже, сэр, что кто-то того…

На самом краю обрыва, где кончался травянистый покров и начиналась пустота, небольшой участок обнажившейся почвы свидетельствовал о недавнем обвале. Подойдя с величайшей осторожностью, следователь опустился на одно колено и опытным взглядом стал измерять поверхность обрушившегося края, отметив попутно явственный отпечаток человеческой ноги. Он встал. Теперь почти все стало ясно.

— Надо вызывать медицинскую экспертизу, сержант, — угрюмо сказал он. — И как можно быстрее.

— Вот что мы еще нашли, сэр.

Позади него один из полицейских держал легонькую женскую босоножку красного цвета. Все уставились на нее. Следователь повернулся к Мику Форду.

— Надеюсь, вы и это опознаете, Мик? — с иронией обратился он к нему.

К его немалому изумлению, глаза Мика наполнились слезами.

— Это ее! — выпалил он одним духом. — Узнал бы где хошь! Босоножка Алли! — Он схватил полицейского за руку, словно выражая этим грубоватым жестом искреннюю мольбу.

— Неужели вы думаете… нет, этот ублюдок не мог… не мог и ее тоже?

Все молчали. Следователь осторожно освободился от пальцев Мика и направился к краю обрыва, постоял там, сосредоточенно вглядываясь в беспокойное море.

— Сержант! — наконец крикнул он. — Вызвать скорую помощь и спасателей.

Внизу отлив обнажил застрявший между двумя камнями предмет, раньше скрываемый водой. Следователь смотрел, как, покачиваясь, плясало на воде тело Джима Калдера, поднимаясь и опускаясь на волнах.

Рядом, вторя всем его движениям, плавала вторая красная босоножка.

Сержант умел считать.

— Сколько мешков, сэр?

— Пока один. Хотя на всякий случай — лучше два.

Господь пастырь мой, да не постыжусь… Да, хотя я иду долиною сени смертной, не убоюсь зла, ибо Ты со мной…

— Миссис М? Миссис М? Семь часов, миссис Мейтленд. Не хотите чашечку чая?

Утра или вечера? Впрочем, какое это имеет значение?

— Да, с удовольствием.

— Врач придет попозже. Он сказал, что обязательно встретится с вами, если вы будете здесь.

— Я буду здесь.

— Как он сегодня ночью?

Клер улыбнулась, и эта улыбка потрясла молоденькую сестричку в тысячу раз сильнее, чем причитания и вопли, обычно издаваемые женами.

— Мне кажется, ему немного лучше, честное слово!

— Может, подложить ему еще одну подушку? Так будет удобнее.