Пьер Рей - Аут

Попрощавшись, советники отправились к своим донам доложить о результатах совещания.

Без пяти минут двенадцать ко входу в парк «Долдер» подъехал черный «мерседес» Габелотти. Походкой бездельничающего буржуа дон Этторе направился к бассейну. Купающихся еще не было, но солнце заставило многих раздеться, и они лениво лежали на надувных матрасах.

Дон Этторе свернул в аллею и пошел по усыпанной мелким гравием дорожке, обсаженной с двух сторон кустами розмарина. У поворота аллеи, у двух кленов, он заметил Симеона Ферро, любовавшегося фонтаном. Его черный, строгий костюм показался дону Этторе неуместным в этот погожий весенний день. Но тут же он отметил, что и сам, и сопровождающий его Томас Мерта одеты в темные костюмы.

Еще один темный силуэт, маячивший в ста метрах от него, привлек внимание дона Этторе. Он узнал тяжелую, мощную фигуру Пьетро Беллинцоны. Его острый, наметанный взгляд отметил отсутствие Малыша Вольпоне.

Через пять секунд после прибытия «мерседеса» к парку подъехал Итало на «форде». Фолько Мори, сидевший за рулем, вышел из машины и открыл ему дверцу. И эти двое были одеты в темные костюмы. На краю цветущей лужайки Итало увидел неподвижную фигуру Пьетро Беллинцоны. Каждый из «крестных отцов» отправил по одному телохранителю в парк на разведку, оставив рядом с собой наиболее способных бойцов рукопашного боя. Кроме пистолета, который оттягивал ему правый карман, Фолько имел в запасе два ножа для метания. Олин, тот, которым он пронзил горло Патрика Махоуни, как обычно, находился в футляре, закрепленном высоко между лопатками, второй был прикреплен ремнями к левой голени.

Когда в поле их зрения появился Вольпоне, Томас Мерта по знаку Габелотти незаметно удалился. Тот же маневр проделал и Фолько Мори.

Как ему советовал Моше, Итало сделал первый шаг в направлении Габелотти. При одинаковой силе власти в этом жесте ничего зазорного не было: младший идет навстречу старшему по возрасту. К тому же этого требовала и традиция.

Не доходя одного метра до Этторе, Итало остановился и сказал:

— Вы хотели со мной встретиться, дон Этторе? Я перед вами.

На лице Этторе Габелотти появилась добрая, отеческая улыбка.

— Спасибо, что откликнулся на мою просьбу.

Это покровительственное обращение на «ты» вызвало у Итало раздражение.

Но дон Этторе уже раскрыл объятия и прижал его к своей груди.

— Позволь мне еще раз рассказать тебе о горе, которое я испытал, узнав о смерти твоего брата.

Не снимая своих рук с плеч Итало, Этторе отстранился и посмотрел на него глазами старого друга, не видевшего его сто лет.

— С доном Дженцо мы были друзьями. Я всегда восхищался им и глубоко уважал.

Он фамильярно взял Вольпоне под руку и увлек за собой. Итало непроизвольно напрягся, но послушно пошел рядом.

— Мне много рассказывали о тебе, Итало, и я благодарен случаю узнать тебя ближе… Я познакомился с твоим братом в самом начале его карьеры… От него я узнал кое-что о тебе… Ты удивлен?

— Что, например? — холодно спросил Итало.

— Нападение на кондитерскую отца Бискотио… Ну что? Видишь? Тебе тогда было четырнадцать лет.

— Тринадцать.

— Что я хочу сказать? В жизни тебе очень повезло, Итало, но одновременно и не повезло… Ты родился в тени великого человека. Ты же сам понимаешь, что дон Дженцо был великим. Жизненные случайности иногда разводили нас по разные стороны баррикад, но все вопросы мы старались решать по-доброму. Я не должен тебе об этом говорить, такие поступки требуют скромности, но прежде чем поехать в отель переодеться, я заехал в морг, чтобы отдать последнюю дань уважения твоему брату.

Взволнованный этими воспоминаниями, Габелотти замолчал. Молча они прошли метров двадцать. У скамейки дон Этторе остановился.

— Сядем? Так будет удобнее разговаривать. Как ты видишь, у меня несколько лишних килограммов, да и возраст… Ходьба утомляет меня.

Габелотти опустился на скамейку и удовлетворенно вздохнул. Итало сел рядом. Все происходило совсем не так, как он себе представлял. Он сконцентрировал в себе всю энергию, чтобы укусить разъяренного дикого зверя, а вместо этого выслушивал пустую болтовню усталого, безразличного человека. При таком продолжении можно схватить радикулит… Но Моше просил его не нервничать и не торопить события.

— Ты мало говоришь, — сказал дон Этторе. — Возможно, ты шокирован тем, что я обращаюсь к тебе на «ты». Тогда знай: с моей стороны это — знак доверия и уважения. Если ты хочешь, чтобы я уважал тебя, как твоего брата, будь добр, обращайся ко мне тоже на «ты». И прошу тебя, верь в искренность моих слов. Я знаю, что ты не доверяешь мне. Нет-нет! Не говори обратное, я не поверю тебе! Чтобы судить друг о друге, надо пройти испытание делом. Мы с тобой — компаньоны, и дело у нас — общее. Через какое-то время ты, возможно, станешь капо «семьи».