Пьер Рей - Аут

— Как звали этого человека?

— Он не представился.

— А вы не из любопытных…

— А зачем мне это, если я выигрываю, — сказал Ландо, безразлично пожав плечами.

— Его фамилия Вольпоне, Дженцо Вольпоне.

— Вполне возможно.

— Или, скорее, так его звали…

Ландо почувствовал, как взмокли его ладони… Но ему удалось ничем не выдать своего волнения, сохранить вежливо-безразличное выражение лица.

После произнесенного имени он понял, что Блеч не выпустит его из участка. Сжав зубы, Ландо ждал приговора, лишающего его свободы. Неожиданно Блеч отвел взгляд в сторону.

— Благодарю вас, мистер Баретто, — быстро сказал он. — Машину сможете забрать сразу же… как только закончится расследование. Но я вас попрошу не выезжать из города. Может случиться так, что мне потребуются ваши уточнения.

Оказавшись на улице, Ландо едва сдержал себя, чтобы не броситься бежать.

Свободен!

Шилин пришлось силой увести Хомера из траурной комнаты. Отрешенный, Клоппе со вчерашнего дня не притрагивался к еде и все это время простоял на коленях перед кроватью, на которой лежала его мертвая дочь. Время от времени он поднимал голову и неистово всматривался в лицо Ренаты. Он смотрел до тех пор, пока ему не начинало казаться, что ее лицо в колеблющемся свете свечей оживает.

— Хомер, нельзя здесь оставаться так долго… Это плохо…

Он как тень прошел через зал, где рабочие с величайшей осторожностью приводили все в порядок. Вышел на улицу, думая о деньгах, которым посвятил всю свою жизнь. К чему теперь все это, если Ренаты нет в живых?

Он пришел в себя только в банке, куда не собирался заходить.

Марджори была в приемной. Смущенная и скованная. Он знал, что она в курсе его несчастья. В газетах еще не успели об этом сообщить, но слух по городу прошел.

— Сэр…

На большее у нее не хватило сил. Хомер похлопал ее по руке и, не подняв на нее глаз, прошел в кабинет. Он по привычке сразу же сел за стол, выдвинул ящик и достал бутылку «Уотерман». Отвинтил пробку и сделал глоток прямо из горлышка. Зачем он пьет? Ему ничего не хотелось, как будто он уже был мертв.

Он открыл папку, не понимая, что могут означать эти параллельные строчки букв…

Все потеряло свой смысл…

Марджори осторожно заглянула в кабинет.

— Сэр, вы на месте?

— Нет.

Она собралась закрыть дверь, но он машинально спросил:

— Кто?

— Какой-то господин… Он прилетел из Нью-Йорка и настойчиво требует встречи с вами. Этторе Габелотти, так он представился.

В голове Клоппе взорвалась фамилия Вольпоне. Он даже подумал, уж не его ли рук дело — автокатастрофа… Нет, не этот мерзкий гангстер убил его дочь, а он сам, потому что боялся потерять состояние… Габелотти был партнером Дженцо Вольпоне, человека, которого он принимал здесь восемь дней назад.

— Пусть войдет.

Этторе Габелотти был высок ростом, толстый, огромный и неприятный.

Движением подбородка Клоппе пригласил его сесть.

— Благодарю, — сказал Габелотти. — Вам знакомо мое имя? Филипп Диего — мой адвокат. Он должен был рассказать вам обо мне. Я оказался в очень затруднительном положении, понимаете? В вашем банке на моем счете находится значительная сумма денег. Два миллиарда долларов, как вы знаете…

Дон Этторе бросил мимолетный взгляд на банкира, пытаясь найти в выражении его лица подтверждение своим словам. И ничего не нашел…

— Этот капитал находился в состоянии перевода, когда мой компаньон, вы это тоже знаете, был найден мертвым… Мой друг Дженцо Вольпоне. Случилось так, что в результате необычных обстоятельств мое доверенное лицо, Мортимер О’Бройн, который был у вас вместе с Вольпоне…

Габелотти замолчал, глубоко вздохнул и продолжил:

— Случилось так, что Мортимер О’Бройн повел себя недостойно… Вместо настоящего номера счета он дал мне фальшивый, о чем я узнал, позвонив сюда… Да, мистер Клоппе, меня предал человек, которому я безгранично доверял на протяжении многих лет.

За все это время Хомер сделал движений не больше, чем мраморная статуэтка, стоявшая у него на столе. Даже его глаза, казалось, замерли.

Габелотти заерзал в кресле.

— Еще я знаю, мистер Клоппе, что брат моего компаньона, Итало Вольпоне, взял на себя ответственность, ничего не согласовав со мной, предпринять некий демарш… Я хорошо знаю его плохие стороны, и мне очень не хотелось бы, чтобы допущенные им ошибки свалились на голову такому уважаемому человеку, как я. Если я лично выбрал ваш банк, чтобы поместить сюда деньги, так это потому, что я прекрасно знаю вашу репутацию, лояльность и абсолютную честность. Как вы уже успели заметить, я выложил перед вами все карты. А все потому, что я вам доверяю. Вы знаете, деньги, которые находятся в вашем банке, принадлежат мне. Таким образом, я призываю вас к благоразумию и прошу, без свидетелей, как мужчина мужчину, — переведите деньги в «Панама кэмикл», как это было договорено.