Кристина Арноти - Отличный парень

Стив идет быстрым шагом. Анук едва успевает за ним. «Какой странный тип, — думает она. — Он живет в очень замкнутом мире». У американца легкая походка, гибкое и стройное тело. Его внешность притягивает женские взгляды. «Если бы он не открывал рот, — рассуждает про себя Анук, — то был бы просто неотразим. Как только он начинает говорить, шарм пропадает».

Они проходят мимо длинного здания.

— Что это?

— Точно не знаю.

Он смотрит на здание.

— Отель.

Они проходят мимо центрального входа. Неожиданно Стив останавливается перед стеклянной дверью, ведущей в снек-бар.

— Мы будем обедать здесь. Подойдет?

— О! — восклицает Анук.

Она пальцем указывает на предупреждение, вывешенное на двери: «Все ваши движения снимаются на кинокамеру. Грабить здесь бесполезно».

— Да, — говорит Стив. — Это нормально. Предупреждение для тех, кто собирается совершить ограбление… И это правильно… Вы не находите?

Они входят в тесное помещение, одна сторона которого занята прилавком, на котором размещены подносы с сандвичами и курицей, завернутой в серебристую фольгу. В глубине зала находятся автоматы: один — для кока-колы, второй — для молока, третий — для кофе. Женщина за прилавком с равнодушным видом принимает от посетителей деньги.

И вновь Анук стоит в очереди, продвигающейся вдоль прилавка. Она держит в руках поднос. Стив постепенно заполняет его едой: кусок курицы, соль в одном пакетике, сахар — в другом, пластиковый стаканчик и пустая картонная коробка.

— Молоко? — спрашивает Стив.

— Кофе, — говорит Анук.

— Я заплачу за все, — произносит Стив. — Это отнюдь не шикарное место… В Джорджтауне есть французский ресторан. Очень дорогой и хороший. Мы заходили однажды туда вместе с Фредом еще до отъезда во Вьетнам. Он хотел пообедать во французском ресторане…

Наконец они нашли среди занятых столиков два свободных места.

Анук видит надпись: «Оставьте стол в таком виде, какой бы вы хотели иметь, когда вы за него садитесь».

— Зачем нам дали пустую картонную коробку? — спрашивает Анук.

— Для куриных косточек, пустого пакетика соли, пластикового стакана…

— И что дальше?

— А дальше вы бросите коробку в контейнер для мусора.

И в самом деле, она видит по углам зала три больших контейнера для мусора.

— Куда вы идете?

— В дамскую комнату, — отвечает Анук с гордым видом.

— У вас есть мелочь, чтобы открыть дверь? — спрашивает Стив. — Десять центов…

Он протягивает ей монету в десять центов.

— Вот то, что у нас называется «железом».

Зал снек-бара переходит в длинный коридор. Этот похожий на кишку узкий проход заканчивается кухней. Железная монетка открывает дверь.

Несмотря на убогий вид помещения, здесь есть все необходимое: умывальник, жидкое мыло, после которого у нее впоследствии еще два часа будут гореть огнем ладони, бумажные салфетки. Она возвращается к Стиву. Он терпеливо ждет ее. С другого конца зала она смотрит на него. Стив отличается от собравшихся в снек-баре посетителей. Он вовсе не похож на мелкого служащего, протирающего штаны в конторе с понедельника до субботы.

Стив погружен в свои мысли. Его серо-зеленые глаза смотрят куда-то вдаль. «Он действительно натуральный блондин», — думает Анук. Молодой человек все больше и больше напоминает ей подростка, случайно затерявшегося в толпе взрослых людей.

«Ему можно дать не больше двадцати четырех лет, — рассуждает Анук. — Двадцать три, двадцать четыре года…» Весь его облик отмечен какой-то печалью. На секунду черты его лица искажаются. Похоже, что он чем-то сильно встревожен. Кончиком языка он касается нижней губы. Быстрым жестом приглаживает слегка вьющиеся волосы. У нее создается впечатление, что жизнь с Дороти вовсе не рай для него. Да и счастливый муж совсем не похож на образец добродетели. Анук чувствует, что под черепашьим панцирем скрывается глубокое противоречие.

— О чем вы задумались?

Анук отрывает американца от его невеселых мыслей.

Она успокаивается. К ней возвращается привычная уверенность в себе. Она жадно набрасывается на кусок курицы. Молодыми и крепкими зубами она рвет на куски тощее мясо несчастной птицы, чья жизнь от яйца до плиты промчалась за одно мгновение.

— Ой! — восклицает она. — У нее вкус рыбы. Какая гадость!

Она бросает куриную ножку в картонную коробку.

— Надо было сразу бросить ее в мусорный контейнер.

Стив смеется. Анук забавляет его.

— Дело привычки… — говорит он. — Все французы, которых я знал, тут же выплевывали ее… Все… У нас кур кормят рыбой.