Катрин Гюннек - Модистка королевы

— Расскажите-ка нам о тех временах, мадам Роза, — просят они меня по вечерам, жадно ловя каждое мое слово. Да, я могла бы рассказать кое-что, да только эти люди мне не поверят. Времена, которые они считают волшебными, и правда были такими, даже в большей степени, чем они могут себе представить.

…Синева ночи сгущается над садом, сладкий аромат цветов становится все более пронзительным. Мои воспоминания похожи на эти цветы. Они нежные и одновременно колючие, как подарок садовника.

Не знаю, с чего начать мою историю. Нужно попытаться ухватить ускользающие от меня годы и воспоминания. Я постараюсь, я должна рассказать правду. Ведь наши портреты обычно выходят такими лживыми.

Я буду описывать события в той последовательности, в которой они происходили. Начну с самого начала, чтобы объяснить все наилучшим образом.

Я родилась второго или седьмого июля 1747 года в отеле города Аббевиль в Пикардии [8] Пикардия — регион на севере Франции, основная промышленность — текстильная (хлопчатобумажные, льняные, бархатные и др. ткани). . Эта гостиница предназначалась для коннополицейских стражников. При жизни моего отца Николя, конного лучника, нам полагалась там бесплатная квартира. На самом деле это были прескверные, темные, сырые комнаты, соседствующие с тюрьмой. Подходящее место разве что для ожидания смерти.

Стражники давно покинули это мрачное место, но здание по-прежнему стоит. Отель принадлежит теперь таможне и заведует им месье Буше де Кревекер де Перт.

Я — младший ребенок в большой семье. Моя мать Мария-Маргарита состояла в первом браке с Жаком Дарра, у них было двое детей: девочка, которая умерла совсем маленькой, и Жак-Антуан. От Николя, моего отца, у матери родились еще три сына и четыре дочери. Двое детей умерли, остались два мальчика и три девочки. Среди них была я. Я росла здоровой и подвижной, с аппетитом уплетала картошку с капустой и салом. Лекарство для долгой жизни, считала моя бабушка Пинге. Во всяком случае это была серьезная пища, возможно, благодаря которой у меня — крепкий организм и характер, способный выдержать любые жизненные бури.

Мои родители, набожные католики, крестили меня в церкви Святого Жиля. Обряд совершил приходской священник Лерминье или Фалкомикье… я никогда точно не знала его имени. Все звали его «отец мой». Только Жан-Франсуа де Муши, старший капрал Марешоссе, называл священника «месье Фалкоминье», а наши соседи обращались к нему «месье кюре Лерминье». Зато я отчетливо помню, что приходской священник был высоким и очень худым. Круглые, близко посаженные глаза придавали ему злобный вид. Кривой нос и черное одеяние делали кюре похожим на сварливую ворону. Он на всех нагонял страх. Это качество священника приносило свои плоды. В воскресенье никому и в голову не могло придти пропустить обедню.

Моя мать была очень религиозной и с детства привила мне любовь к Богу. Я не испытывала страха перед Фалкоминье-Лерминье. Интуиция подсказывала мне, что у этого высокого человека-вороны золотое сердце, и я не боялась ни его, ни Господа, которому он служил.

Крестными отцами всех детей были друзья моего отца, солдаты коннополицейской стражи Аббевиля. Только моим крестным был не приятель папы, а мой старший брат Жак-Антуан. А моей крестной матерью была наша соседка, Мария-Жанна Готеро. Ей я обязана своим именем.

Да, я родилась именно там. В скромной семье, в которой не имели образования и не были особенно удачливы. Но в доме царили нежность и любовь.

Один брат — столяр, другой — конный лучник, сестры, кузины, тетки работали на фабрике. Кроме двух моих братьев вся семья имела то или иное отношение к тканям. Такова особенность Пикардии. Мой собственный путь был уже очерчен. Я пошла по следам моих предков.

…Я снова вижу маму. Так бывает каждый раз, когда заново переживаю те годы. Я твердо верю, что и она меня видит и слышит. Я говорю с ней. Должно быть, дети решат, что мне пора в сумасшедший дом.

Как-то раз маленькая Туанетта посмотрела на меня очень внимательно. Думаю, она иногда слышит, как ее бабушка разговаривает сама с собой в своей комнате. Милая Туанетта… Ей очень нравится приезжать ко мне в Эпиней, а мне — принимать ее у себя.

В молодости моя мать слыла красавицей: невысокого роста, брюнетка, свежее лицо, гибкое тело, живые, игривые глаза. Все говорили, что я на нее очень похожа. Мои сестры, Катрин и Марта, напротив, пошли в отца. Они высокого роста, у них удлиненные серьезные лица и белокурые вьющиеся волосы.