Катрин Гюннек - Модистка королевы

Будущей герцогине Шартрской едва исполнилось шестнадцать. Ее лицо выражало такую скорбь, что я была тронута до глубины души. Мадемуазель Луиза плакала по каждому поводу. Это был настоящий фонтан слез. Мадам Пагелла утверждала, что эмоциональность этой девушки напоминает ей характер другой, которая раньше жила при дворе. Моя обаятельная клиентка не была ослепительной красавицей, но считалось, что ее нежные черты напоминают прекрасное лицо прабабушки, мадам де Монтеспан. Приглядевшись внимательно, все замечали, что юное лицо дышит добротой и порядочностью. Развратный жених был полной противоположностью своей избранницы. Мне не нравились ни его гнусавый голос, ни высокомерие, но нельзя не признать, что герцог был довольно хорош собой. По общему мнению, он являлся циником и грубияном, так что я без труда могла себе представить, какие мучения ожидают добродетельную мадемуазель де Пентьевр.

Пятого апреля весь двор, собравшись в Зеркальной галерее, смотрел на короля, на принца, принцессу и их свиту, медленно шествовавших к часовне. Я тоже была там, взятая в тиски огромной толпой, отражавшейся в многочисленных зеркалах. Я не видела ничего, кроме платья мадемуазель де Пентьевр, ее лент, чепца, флердоранжа. Мое платье! Я выкроила его из тяжелого материала цвета матового серебра. С приходом весны все ткани и расцветки, модные зимой, оказались забыты. Даже пора золота подошла к концу, и блестящим туалетам суждено было затеряться в глубине платяных шкафов до следующего сезона. В прекрасные весенние дни серебро стало вне конкуренции. Этот цвет как нельзя лучше подошел принцессе. Она излучала мягкий, боязливый свет. Я добавила к туалету невесты несколько свежих штрихов. Разные оттенки нежного голубого цвета, который прекрасно гармонировал с благородным серебром.

Меня и без того уже успели оценить при дворе, но после этой апрельской свадьбы клиенты стали буквально драться за меня.

— Крошка! Отныне вы — моя компаньонка, — объявила Пагелла. Она ужасно боялась меня потерять.

Девушки в ателье стали называть меня не иначе, как «Роза Компания»! На вывеске «Модного штриха» теперь красовалась надпись «Пагелла и Компания», и Компания — это была я! Благодаря свадьбе мне удалось подняться настолько, что я оказалась на одном уровне с хозяйкой. У меня были два исключительных ангела-хранителя: принцесса де Конти и герцогиня де Шартр. Вскоре объявилась еще одна крестная мать, не менее влиятельная: золовка «моего свадебного платья», мадам де Ламбаль [29] В июне 1768 года Мария-Тереза-Луиза де Ламбаль, 19-летняя вдова принца де Ламбаль, была представлена королевскому двору. Когда Людовик XVI, наследник престола, в 1770 году женился на 16-летней Марии-Антуанетте Австрийской, между молодыми женщинами быстро сложились дружеские отношения. . Третий нежданный поворот судьбы.

С этого момента все стали считать, что меня благословили небеса. И правда, меня заметили влиятельные принцессы и вознаградила Пагелла, с которой я теперь была на равных. Действительно, я проделала нелегкий путь и многого добилась. Могла ли я представить себе такое счастье семь лет назад, когда только прибыла в незнакомый и враждебный Париж?

Мне было двадцать два года, я была счастлива и очень гордилась собой. Аде разделяла мою радость. Но другие девушки поговаривали, будто мне уж чересчур повезло и следовало бы стирать в кровь колени, молясь, чтобы мое счастье продлилось еще хотя бы недолго. Люди не понимали, почему ко мне благосклонна фортуна, почему именно меня благословили небеса… Все эти девушки вряд ли добились успеха, раз уж им не дано было увидеть в моем везении лишь малую долю случая и очень много труда. Ничто не заменит работу, ничто.

Я же с самого детства была с головой погружена в работу. Я мастерила украшения и чепцы, да с таким же успехом могла бы изготовлять туалетную воду или папильотки. Главное, я не представляла себе жизни без труда.

В этом был, несомненно, секрет моего успеха. Мне возражали, что я ведь была не первая, кто лез из кожи вон. Конечно, это так. Тогда я вновь задавалась вопросом — почему я, почему не другие? Но не находила ответа. Это была тайна.

Итак, я стала компаньонкой хозяйки, и мне платили весьма приличное жалованье. С этого момента судьба еще не раз проявляла ко мне благосклонность. Я была избранницей неба. Вначале, только осознав это, я почувствовала головокружение, но затем, с течением времени, стала воспринимать это как нечто почти само собой разумеющееся.