Джойс Элберт - Безумные дамочки

— Через пять лет я буду смеяться над этим, — сказала она.

Это напомнило ей старую притчу о человеке, у которого умерла жена и на похоронах он был безутешен.

— Это ужасно, — посочувствовала ему родственница, — но со временем все пройдет, вот увидишь. Ты снова будешь счастлив.

Мужчина посмотрел на нее с бесконечной печалью и ответил:

— Да, но что мне делать сегодня вечером?

Анита ощущала такое же глубокое отчаяние, она сама от себя этого не ожидала. Это было еще хуже, гораздо хуже, чем когда он ушел в тот раз, это было похоже на кошмар наяву. Если бы переговорить с ним, услышать его голос, если бы он пообещал позвонить после возвращения… Если бы она поверила, что потеряла его не навсегда…

Навсегда. Это слово не могло поместиться в ее сознании, она не могла представить себе его значения. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди.

Анита посмотрела на репродукцию Матисса, висевшую в гостиной над софой: две томные женщины беседуют между собой. Ее всегда интересовало, о чем они могут говорить, и темы, которые она придумывала, отвечали ее настроению в данную минуту. Сейчас Анита считала, что одна женщина рассказывает другой о трагической любви, которая разрушила ее жизнь.

Было около половины девятого. Она выпила еще виски, снова набрала номер Джека и ждала десять гудков. Ответа не было. И вдруг ей пришла мысль, что он мог зайти к Роберту Фингерхуду. Почему она не подумала об этом раньше? Торопливо набрала номер Роберта.

— Нет, сегодня я не видел нашего капитана, — сказал Роберт. — А в чем дело? Снова поссорились?

Анита рассказала обо всем и затем добавила:

— Я так несчастна, что хочу умереть. Я никогда раньше не думала о самоубийстве, но теперь понимаю, что чувствовала Симона, когда совершала этот безумный акт. Я не представляю себе жизни без Джека. Если бы он снял трубку, я могла бы просто поговорить с ним…

— Вы же точно не знаете, что он дома. Может, он зашел в бар. Может, в эту секунду сидит в «Максе» и нарезается.

— Я бы тоже нарезалась, если бы оставила прощальную записку в пакете с салатом, — сказала Анита, думая, стоит ли ей позвонить в «Макс» после окончания разговора. — Почему в пакете с салатом? Я могла бы найти ее и через неделю. Вы не согласны, что это дурацкий поступок?

— Довольно дурацкий, — сказал Роберт, — но в его духе.

— А если я позвоню в «Макс», а его там нет? Тогда я, точно, покончу с собой. У меня есть бутылочка со снотворным, ее оставила соседка. Как только я нашла записку Джека, у меня возникло дикое желание проглотить все таблетки и умереть.

— Вы не обязательно умрете.

— Нет, умру. В бутылочке около тридцати таблеток. Лошадь можно убить.

— Я как-нибудь устрою вам экскурсию в институт психиатрии и покажу людей, проглотивших тридцать таблеток снотворного. Потом их вырвало во сне, и они живут, но как поврежденные разумом идиоты. Я не шучу и не преувеличиваю, поверьте.

— Никогда об этом не слышала, — сказала Анита, потрясенная нарисованной картинкой.

— Психушки забиты ими.

— Омерзительно. Не хочу и думать об этом. Но я не буду резать вены, как Симона. Меня тошнит от вида крови.

— Я думаю, вы должны жить, — весело сказал Роберт. — Если не собираетесь броситься под поезд или вышибить мозги из револьвера.

— Никогда не думала, что так трудно покончить с собой. О Роберт… — Она заплакала. — Не знаю, что делать, я не перенесу этого. Боль. Я ее не переношу, это так ужасно.

— Извините, детка. Простите меня. Почему бы не выпить и не позвонить в «Макс»? Может, он там?

— Именно это я и хочу сделать, — сказала Анита, не утруждая себя рассказом о том, что уже выпила, но это ни капельки не помогло. — А если Джек зайдет к вам, пожалуйста, попросите его позвонить мне. Скажите ему, что вы боитесь, что я покончу жизнь самоубийством, если он не позвонит. Вы скажете?

— Обещаю, — сказал Роберт Фингерхуд, — если вы пообещаете ничего с собой не делать.

— Обещаю.

В «Максе» Джека не было. Анита позвонила Симоне и сказала, что хотела покончить с собой.

— Не делай этого, — предостерегла ее Симона. — Лучше поешь горячего. После того как я пыталась перерезать себе вены, я выработала новый взгляд на самоубийство.

— Какой же?

— Ну, сказала я себе, положим, ты добилась цели, а в эту минуту звонит Эдди Фишер и приглашает на уикэнд в Гроссинджер. Что тогда? Разве мне не было бы жаль упустить такой случай?

— Старая позиция мне больше нравилась, — сказала Анита и положила трубку.