Джойс Элберт - Безумные дамочки

Через несколько минут, к ее восторгу, он бурно кончил.

— Ну, теперь я спокоен на целый месяц.

Анита думала о смеси спермы и крема, бурлящей в ней, и собралась было пойти в ванну, чтобы смыть хоть часть ее, но потом решила подождать до утра.

— Я так устала, что и пошевелиться не могу, — сказала она Джеку, но он уже перевалился на свою сторону кровати и быстро заснул.

На следующее утро Джек улетел в Лондон, а Анита позвонила Симоне на работу и рассказала, что Беверли ушла от мужа и переехала в город.

— Но Роберт заявил, что она ушла не из-за него, — добавила Анита. — Он даже сказал, что связь между ними практически кончилась. Тебе не лучше?

В трубке был слышен мужской крик: «Куда запропастилось это чертово пончо?!»

— Все это дело с Беверли приобретает какой-то зловещий характер, — задумчиво сказала Симона. — Ну, мой босс в ярости, потому что его подруга не получила колонку, которую так жаждала. Наверное, она плачется в жилетку бедному мистеру Сверну, а он, в свою очередь, срывает зло на всех нас. Но есть странное совпадение: Лу Маррон не получила колонку из-за мужа Беверли.

— Я не знала, что он работает в «Тряпье».

— Я тоже, — сказала Симона. — В Мексике Беверли говорила, что он журналист, но не упоминала названия газеты, а меня, по правде говоря, это не очень интересовало.

— Забавное совпадение.

— Если ты хоть что-то понимаешь в астрологии, то сообразишь, что никакое это не совпадение. Знаешь, что я думаю?

— Боюсь услышать.

— Я думаю, это значит, что все мы: Беверли, ее муж, ты, я, Роберт, мистер Сверн, Лу Маррон — все мы знали друг друга в предыдущей жизни. Возможно, мы жили вместе в Атлантиде. Меня в дрожь бросает от этой мысли.

— Ты забыла о Джеке, — сказала Анита.

— Я не думаю, что он был с нами в Атлантиде. Ты сама это чувствуешь.

— Не чувствую.

— Просто не хочешь, вот и все. И Стейси с нами не был.

— Господи, этот мудак все еще с тобой?

— Не просто со мной, — грустно сказала Симона. — Он теперь говорит, что цепи слишком легкие.

Двадцать седьмого мая, за день до отъезда Джека в Индианаполис, они поругались. Началось с того, что Анита расплакалась из-за того, что он ее не любит. Она не собиралась плакать, терпеть этого не могла, потому что считала, что на Джека это не произведет должного впечатления, он, скорее, будет презирать ее.

Анита знала, какие строгие требования Джек предъявляет к самому себе (следовательно, и к другим людям) в умении владеть собой. И все же слезы хлынули.

Они сидели в квартире и смотрели фильм с участием Энн Шеридан, когда Анита начала плакать. Сначала она сказала:

— Я плачу от всех старых фильмов «Уорнер Бразерс», они такие трогательные.

А когда в ответ Джек по обыкновению неприязненно взглянул на нее, она взорвалась:

— Это чепуха! Я плачу из-за того, что ты уезжаешь и ты меня не любишь!

— О черт! — был ответ Джека. — Хочешь устроить мелодраматическую сцену?

— Это все, что ты можешь сказать? — спросила она, не пытаясь сдерживать слезы, которые лились, как ливень после многомесячной засухи. — Это все, чем ты можешь меня утешить?

Губы у него сжались, глаза помрачнели. Он презирает меня, подумала Анита, он хочет, чтобы я испарилась. От этой мысли слезы хлынули еще обильнее. Она ничего не могла с собой сделать, горе было слишком сильным, слишком болезненным. Теперь Анита убедилась, что менструация начнется с минуты на минуту, потому что ей всегда предшествовала эмоциональная угнетенность, которая могла прорваться из-за любого пустяка.

— Вечно ты к чему-нибудь цепляешься, — сказал Джек, вставая. — Мне это осточертело.

Залитая слезами Анита не сразу заметила, что в эту минуту он вышел из квартиры, дверь хлопнула. Когда она это поняла, то ощущение несчастья затмило значение происшедшего события. Но, выплакавшись, осознала удар: Джек ушел, и она не знала, хорошо это или плохо.

— Я хочу умереть, — сказала Анита пустой квартире. — Умереть и лежать в земле.

Она подождала удара молнии, но ничего не случилось, поэтому решила съесть сандвич. Анита не была голодна, но уговорила себя, что ей станет лучше, если поесть. И, уж точно, хуже уже быть не может.

Так и было, пока не нашла записку в пакете с салатом («А если бы я не захотела положить салат на сандвич?» — скажет она позднее). На салфетке было написано: «Между нами все кончено, так что не обольщайся насчет будущего. Поищи другой ангар». И инициалы.

Аниту буквально подбросило. Она яростно вычистила зубы, выпила чистого виски и позвонила Джеку на квартиру. Телефон не отвечал. Она представила себе, как он сидит в гостиной, читает «Воздушные битвы первой мировой войны» и не снимает трубки. Если не поговорит с ним сегодня вечером, другого случая не будет до его возвращения из Индианаполиса, но даже тогда он может упереться (новое слово этой недели) и откажется говорить с ней.