Луанн Райс - Потанцуй со мной

Личность Джейн была сохранена в секрете от всех. Только Маргарет и ее коллега знали об этом.

— Ты ведь не можешь поговорить с ней, не так ли? Ей только пятнадцать. Это будет нечестно по отношению к ней или к ее семье. Закон совершенно ясно говорит, что…

— Какой закон?

— Ты знаешь. «Семейный суд». Свидетельство об усыновлении… Я помню, что ты знаешь об этом.

Джейн знала. Она могла процитировать наизусть все правила, все параграфы закона.

— Ей должен исполниться двадцать один год, Джейн, — продолжила Сильви, — прежде чем она сможет найти тебя. И ты должна позволить ей это сделать, конечно ты не можешь вмешиваться в ее жизнь. Ей даже нет шестнадцати.

Джейн осмотрела кухню. Ей был знаком каждый дюйм. Ее привезли сюда из госпиталя, сразу после рождения. И позже, после того как она родила сама, ее привезли сюда же.

— Помнишь, как мы искали папу? — спросила она.

— Джейн, хватит.

— Помнишь, как он уехал? Как ты и я пытались заманить его обратно? Мы звонили в его компанию и представлялись его клиентами? И мы доехали до самого Хартфорда, чтобы перехватить его на его торгах?

— Хватит! Что ты пытаешься доказать? — воскликнула Сильви. — Не сравнивай. Мы жили вместе с папой. А она даже не знает тебя. У нее замечательная семья. Ее отец успешный страховой агент. Ее мать активный член крофтонского садового клуба.

— Ты их знаешь? — спросила Джейн.

— Мама наводила справки, — ответила Сильви, — через Виржинию.

Виржиния Чэдвик, подруга их матери, преподаватель, которая и заварила всю эту кашу.

— Что еще она узнала? — Джейн смотрела на потолок, как будто хотела заглянуть в мамину комнату.

— Ничего. У Виржинии в прошлом году случился инфаркт, и она не очень хорошо себя чувствует. Сын иногда выводит ее в свет, мы видели их на «Ужине преподавателей». Мама говорит, что ее расстраивает, когда она говорит с такой интеллигентной женщиной, а в ответ слышит лишь какой-то бред. Я чувствую то же самое в отношении мамы.

— Я знаю, — сказала Джейн взволнованно. Неужели ее сестра не замечает? Всего несколько минут разговора о ее дочери или о чем-то, к ней относящемся, и она как будто получила высоковольтный разряд. Джейн чувствовала, что дрожит.

Сильви глубоко вздохнула и вытянула руку.

— Мир?

— Хорошо.

— Ты права насчет стрессовой ситуации, — сказала Сильви, — так тяжело видеть, как маме становится хуже. Ее состояние заметно ухудшилось с Рождества. Последнее падение отняло у нее много сил, и теперь ее так легко смутить. Но я не хочу выгонять ее из дома, Джейн. Я хочу, чтобы она оставалась со мной.

— Даже несмотря на то, что с ней сложно справиться одной?

— Ты здесь. — Сильви улыбнулась.

Джейн кивнула:

— Сейчас — да.

— Каково это, быть дома? — спросила Сильви. И когда Джейн не ответила, добавила: — Или это больше не твой дом?

Джейн снова посмотрела на потолок.

— Там, где ты и мама, там мой дом, — сказала она, понимая, что это правда. — «И Хлоэ», — мысленно добавила Джейн.

Сильви выглядела удивленной. Она приподняла брови, вопросительно глядя на сестру.

— Что? — спросила Джейн.

— Только то, что ты как будто бы всеми способами пытаешься отдалиться от нас, — сказала Сильви.

Джейн просто кивнула, она знала, что это тоже правда.

Этим утром, направляясь в школу, Хлоэ нашла у двери их дома конверт. На нем стояло ее имя, написанное почерком дяди Дилана. Она решила прочитать послание в автобусе. Но когда она села, Тедди Линкольн начал мычать, а Дженни стала рассказывать, что мистер Фонтэйн прочитал всем лекцию после ухода Хлоэ, сказав, что, если кто-то еще выкинет такую проделку, он вызовет полицию. Хлоэ воткнула в уши наушники и стала слушать музыку.

У нее был сложный день в школе. Мальчик, который ей нравился, Гил Альберт, после выходных начал ухаживать за Леной Аллард. Ее лучшая подруга, Мона Шиппен, болела. Все издевались над ней из-за происшествия в магазине. Во время урока биологии они смотрели фильм про обезьян в лесах Амазонки, и она начала сердиться при виде того, как браконьеры хватают животных прямо с деревьев и сажают их в бамбуковые клетки.

— Любительница обезьян, — сказала Тедди, заметив ее слезы.

— Бессердечный ублюдок, — прошептала она, вытирая слезы с лица.

Во время урока живописи девочка приготовила открытку для Моны. Она нарисовала джунгли, среди зеленых ветвей множество желтых глаз. Внутри она нарисовала обезьяну, прыгающую с ветки на ветку. И надпись: «Школа — это забавные джунгли. Возвращайся, и мы будем вместе прыгать по веткам».