Луанн Райс - Потанцуй со мной

Дилан слушал свою племянницу, позволяя ей выплеснуть эмоции, затем надолго замолчать. Дул легкий ветер, и он чувствовал, как она смотрит на него, ожидая какого-то ответа. У них была особенная связь, и его всегда очень трогало, а иногда и немного пугало то, что она всегда ожидала от него какой-то поддержки. Он вновь вспомнил Изабелл — Хлоэ ее ровесница. Это могла бы быть Изабелл, подумал он. Что бы он ей сказал?

— Ненависть… «Ночь, лишенная звезд…», — сказал он спокойно.

— Что, дядя Дилан? — удивилась Хлоэ, как если бы не была уверена в том, что она расслышала его правильно.

Дилан вел молча машину. В кармане у него лежала пачка сигарет, и он потянулся за одной.

— Дядя Дилан?

Он не мог рассказать своей любимой племяннице, что посвятил последние годы жизни ненависти и тому, как ее победить. На дорогу, из кустов выступил огромный олень, затем перебежал ее. Дилан нажал на тормоз, и саженцы снова проехались по прицепу. Хлоэ внимательно смотрела перед собой. Она выросла здесь, Дилану не нужно было объяснять ей, что случится дальше.

— Вот и они, — прошептала девочка.

— Вся семья, — сказал Дилан, когда появились мать и детеныши. Они стояли на краю дороги, их глаза блестели, как звезды в лесу. Дилан смотрел на эту троицу, сердце билось у него где-то в горле.

— Вся семья, — повторила Хлоэ, рассматривая глаза зверей.

Дилан подождал, пока все олени не пересекли дорогу, убедился, что сзади никого не осталось, и затем медленно поехал вперед.

Хлоэ вышла из машины и решила накормить оставшихся кошек. Дядя Дилан высадил ее у двери, и мама уже стояла там, обрамленная дверной рамой и светом, как будто деревянная фигурка святой. Дядя Дилан лишь усмехнулся, посмотрел на Хлоэ и сказал:

— Все будет в порядке. Твоя мать разумная женщина.

— Да, конечно, — ответила Хлоэ. Дядя Дилан не знал всей истории. Он не знал, как в ее доме зарождался гнев, медленно, эдакий семейный вулкан.

Мать встретила Хлоэ немым вопросом. Вместо того чтобы врать, Хлоэ просто рассказала всю правду про записки и про то, как мистер Фонтэйн вызвал ее в свой кабинет и уволил.

Мать слушала, руки скрещены на груди, ноздри начали раздуваться. Потом она позвала отца из его кабинета, где он работал за компьютером, и девочке пришлось излагать всю историю еще раз.

Почему ее родители выглядели такими милыми, такими невинными, такими разбитыми? Они стояли в дверях, вежливо слушали ее, кивали головами, но в их взорах читалась такая боль, как будто она объявила, что собирается уйти из дома и присоединиться к партизанам. Они смотрели на нее, глаза увлажненные и беспомощные, наверное она сделала им так больно, что они даже могли обсуждать происшедшее вслух. Единственными признаками гнева были раздувающиеся ноздри матери и красное лицо отца. И еще всепоглощающий холод в его голосе, когда он произнес:

— Эйс Фонтэйн состоит со мной в клубе «Ротэри».

И то, как ее мать стиснула губы и сказала:

— Тебе надо найти новую работу. Тебе нужно закончить колледж, и если ты думаешь, что мы будем давать тебе деньги на вегетарианскую еду для кошек, ты глубоко заблуждаешься. Жизнь — дорогая штука, Хлоэ. Протест не приносит на стол еду.

Хлоэ извинилась. Она ушла, сперва испытывая облегчение, все-таки на нее не накричали и не отругали. Но, с другой стороны, скандал всегда требует больше времени. Гнев порой заполняет весь ее дом. Ее родители любят порядок, а гнев все путает, меняет местами. Как и любые другие вещи, нарушающие порядок, официально он был запрещен в этом доме. Неофициально все было по-другому. Как сказал дядя Дилан, ее мать была разумной женщиной. И отец был разумным. По крайней мере они оба старались.

Она стояла на заднем дворе. Ее голые руки покрылись мурашками под порывами холодного, пронизывающего ветра. Хлоэ потрясла упаковкой с кошачьей едой, и этот звук привлек кошек отовсюду. С ними ночь как будто ожила. Зверьки прыгали с деревьев, выскальзывали из-под кустов, мяукали свои приветствия. Их глаза светились в темноте, и она чувствовала себя окруженной их любовью, как мать большой семьи. Она любила кошек так сильно, она не могла представить себе, что бы делала без них.

Когда она была моложе, Хлоэ Чэдвик любила гадать на звездах. Теплыми вечерами она выходила из дома, ставила высокий стакан на землю и смотрела в небо. Насколько она помнила, оно было еще не совсем темным, а освещенным последними лучами солнца. Одна за другой появлялись звезды, соединяясь в сверкающую сеть.