Луанн Райс - Потанцуй со мной

Позже она сошла с автобуса на две остановки раньше, чтобы лично отдать открытку Моне. Мона открыла дверь в розовой фланелевой пижаме и пурпурном кимоно со странным рисунком на отворотах. На ней были очки, и ее слегка грязные каштановые волосы едва доходили до плеч. Это было неожиданно, потому что до начала болезни у подруги была роскошная шевелюра почти до пояса.

— Что ты сделала со своими волосами? — спросила Хлоэ.

— Обрезала. Мне надоело, — сказала Мона. — Ты не должна входить. Я заразная.

— Что у тебя?

— Болезнь легионеров. Какая к черту разница?

Хлоэ буквально влетела в объятия Моны и сделала несколько глубоких вдохов.

— Господи, надеюсь, я подхвачу это, — сказала она, — возможно, мне станет совсем плохо и меня отправят в санаторий в Чили.

— Я бы хотела поехать в Чили. Я планирую назвать свою первую дочь Тьера дел Фуэго.

— Что, если у тебя будет мальчик?

— Его имя будет Гилберт Альберт, в честь того, кого ты любишь. Боже, как ты могла влюбиться в человека с таким дебильным именем?

— Я его не люблю. Я его ненавижу.

— Только потому, что с пятницы он увивается за Леной. Верно?

— Откуда ты знаешь?

— У меня есть шпионы. Ты принесла мне что-нибудь? — Мона открыла сумку Хлоэ. Она перетрясла ее, закашлявшись, когда нашла коробку, наполненную курагой и изюмом.

— Не ешь это, — предупредила Хлоэ, — кажется, они здесь с прошлой осени. Я сделала тебе открытку.

Мона взяла ее. Она гордо посмотрела на рисунок, как мать, восхищающаяся своей дочерью. Потом она открыла ее и прочла послание. «Школа — это забавные джунгли…» — она недоуменно посмотрела на Хлоэ:

— Что ты пытаешься этим сказать?

— Просто хочу, чтобы ты поскорее вернулась в школу, — ответила Хлоэ. — Я скучаю.

— Ну, я тоже скучаю, но вранье в открытке никуда тебя не приведет. Это напоминает об открытке, которую я купила Рианне на День матери в прошлом году. Как ты можешь себе представить, секция для мачех совсем небольшая. И я нашла эту открытку, с такой милой надписью о том, как хорошо она вписывается в семью…

Хлоэ усмехнулась:

— Я помню, как сильно ей это понравилось.

— Без шуток. Она думает, что это семья вписывается в нее, а не наоборот. Эй, давай-ка начнем выпускать свою собственную серию открыток. Пассивно-агрессивную серию.

— Ты проводишь слишком много времени со своим психотерапевтом, — засмеялась Хлоэ.

— Да, ну знаешь, тебе он тоже не помешает. Анонимные записки в коробочках с мясом и последовавшее за этим увольнение. О, и вот еще — ты давно не пыталась подделывать родительские подписи?

Улыбка Хлоэ испарилась.

Кашляя и смеясь одновременно, Мона сделала вид, что бьет ее по руке:

— Да ладно тебе, это же круто, правда? Доехать на автобусе до Провиденса, в сам Семейный суд, отдать им подделанную записку… а когда это не сработает, вернуться, надев шляпу и на безымянный палец кольцо, чтобы они подумали, что тебе двадцать один и ты уже замужем…

— Ладно-ладно, хватит, Мона.

— Кому нужен психотерапевт?

— Я знаю. Это было не совсем нормально.

Мона снова закашлялась. Хлоэ озабоченно похлопала ее по спине. Она выглянула за угол, чтобы посмотреть, на кухне ли Рианна.

— Никого нет дома, — сказала Мона. — Она у дерматолога. Хочешь услышать что-то действительно ненормальное?

Хлоэ кивнула, надеясь, что тема о матерях забыта.

— Она делает себе инъекции между бровями. Этого… как его… ботулизма!

— Яда?

— Да! И он парализует мышцы ее лица! Она делает укол прямо между глаз, там, где появляются морщины, когда хмуришься. Так что, сколько бы она ни хмурилась, ничего не выходит.

— Парализует ее лицо? Ботулизм? — спросила Хлоэ.

Мона кивнула, поправляя очки на носу, и кашлянула.

— Ботокс… яд ботулизма? Я что, должна ей расшифровывать? Вот с кого я должна брать пример. Думаю, моя мама очень расстроилась бы, узнав, что отец женился на такой женщине, — сказала Мона. Ее глаза наполнились слезами, и Хлоэ знала, что это не из-за кашля. Девочки были подругами с раннего детства. Мама Моны умерла, когда ей исполнилось шесть лет. В тот год они с Хлоэ все время были вместе, и их связь стала еще крепче.

— Особенно если учесть, что она была сиделкой твоей матери, — сказала Хлоэ, беря Мону за руку.

— Это так нечестно, — Мона всхлипнула, — я чувствую себя такой убогой, а все, чего я хочу — это моя мама.

— Ты помнишь ее? — спросила Хлоэ.

Мона кивнула, снимая очки:

— Я лучше вижу ее без очков. Она любила трогать мой лоб, чтобы проверить, нет ли у меня температуры. Она клала в миску лед, и я ела его серебряной ложкой. У нее были кудрявые волосы и смешная дырочка между передними зубами.