Грейс Тиффани - Кольцо с бирюзой

— Шестьдесят три фута прямо вниз, — прошептала она. Потом повернулась и спустила ноги в ночной воздух.

Серебристый звук рассыпавшихся монет встретил ее, когда она достигла земли.

— Я здесь! — восторженно крикнула она. — Здесь, любимый! Только теперь мужчины подняли глаза.

— Смотри! — засмеялся Грациано. — Она лазает, как обезьяна!

«Я благодарю Господа от всей души вместе со всеми честными прихожанами. — Шейлок разговаривал сам с собой, прокладывая себе путь по улице, полной битого стекла и обломков кирпича. — Велики творения Господа, изучаемые всеми, кто находит в этом удовольствие. Полно чести и величия его творение, и его справедливость длится вечно».

С первым ударом колокола на церкви Мадонны дель Орто, отбивающего восемь часов, он свернул за угол и остановился. Свисая с верхнего этажа его дома, на резком мартовском ветру развевалась белая веревка.

В часовне церкви Мадонны дель Орто гуляки захихикали, когда нанятый священник окропил водой голову Джессики. Он спросил ее что-то о Христе, томящемся на деревянном кресте над алтарем, закатив глаза к небу. Ее рука была в руке Лоренцо. Джессика произнесла слова, которые ей велел произнести священник. Но пока губы ее шевелились, глаза смотрели мимо распятия на одетую в синее Мадонну на картине, висевшей на стене, на лицо Девы Марии.

История разнеслась по всей Венеции, хотя началось все на Риальто, где сделки совершаются даже в первый день Великого поста. Рога у еврея выросли на дюйм, и дьявол перенес его через стену гетто, потом оставил на площади Сан-Марко, где он стоял, вопя от гнева из-за потери своего бриллианта из Франкфурта и своих дукатов, а уж потом, мимолетно, из-за потери своей дочери. Соланио делла Фатториа, близнец купца Салерио, давился от смеха, изображая жесты, которые, по его мнению, делал ограбленный еврей.

— Дочь моя! — захлебываясь, говорил он, брызгаясь вином, которое было у него во рту, на рукава слушавших его купцов. — О, мои дукаты! О, моя дочь! Бежала с христианином! Справедливость! Закон! И… и… — два камня! — Он схватился за промежность и повысил голос до фальцета, а его слушатели разразились хохотом. — Два роскошных дорогих камня украдены моей дочерью!

На самом деле произошло вот что: Шейлок перебрался через стену гетто, там, где она была ниже всего, — у Фондамента дельи Ормезини, потом нанял лодку, которая перевезла его через узкий канал, отделяющий еврейскую часть от собственно Венеции. Двадцать минут спустя он появился под балконом Бассанио, где молодой человек сидел без куртки и навеселе, распевая рондо с Соланио. С улицы Шейлок прокричал оскорбления, перемежая их испанскими проклятиями, и потребовал, чтобы ему сказали, где Лоренцо ди Скиммиа. Бассанио и Соланио приставили ладони к ушам и притворились, будто не понимают его чужеземный говор. Вне себя от гнева, Шейлок схватил камень, собираясь швырнуть его в парочку, но тут как раз кто-то пробежал слева и ударил его кулаком по голове. Шейлок упал на булыжники, в левом ухе у него звенело, он посмотрел вверх и увидел Антонио, стоявшего над ним с ухмылкой на лице. Его бледная кожа, видневшаяся из-под расстегнутой рубашки, составляла резкий контраст с розовым лицом, осыпанным пудрой.

— Раз в году ты одет по сезону, щеголь, — презрительно ухмыльнулся Шейлок, когда Антонио поднял ногу, чтобы пнуть его. Шейлок схватил его за ногу и потянул, так что Антонио с воплем рухнул на землю, а Бассанио и Соланио наверху завизжали от смеха. Шейлок замахнулся, намереваясь ударить кулаком в лицо христианина, но Антонио закрыл лицо руками, и Шейлок, не веря себе, опустил кулак.

— Трус, — презрительно прошептал он.

На его голову брызнула струя воды, и он подскочил, глядя наверх. Соланио расстегнул панталоны и мочился на улицу.

— Ты теперь крещеный, еврей! — крикнул он. — Как и твоя дочь!

Бассанио нетвердо поднялся на ноги, чувствуя неловкость из-за грубой выходки купца.

— Идите домой, синьор Шейлок! — крикнул он. — Джессика сейчас уже почти замужем за Лоренцо. Соединилась с Лоренцо так тесно, как кольцо и палец. В церкви Мадонны дель Орто…

Соланио, смеясь, закрыл Бассанио рот рукой.

— Ну что ты натворил?

Шейлок сорвал с головы тюрбан, испачканный Соланио, и швырнул его в пьяного Антонио, который тщетно пытался подняться на ноги. Затем сплюнул и побежал сквозь толпу карнавальных гуляк назад в Новое гетто. Он спотыкался и скользил на влажных, поросших мхом каменных улицах, выпрямлялся и еще быстрее мчался дальше. Но когда он добежал до северо-восточной стены церкви Мадонны дель Орто, в здании было темно.