Джудит Гулд - Вторая любовь

— Я выпью чаю с подругой, а потом пройдусь по магазинам, — сказала миссис Уинслоу шоферу, когда он подъехал к подъезду, выходящему на Юнион-сквер. — Я не знаю, насколько задержусь. Я вам позвоню, чтобы вы за мной заехали. Я буду ждать вас здесь.

Прежде чем Ласло успел ответить, Глория выпрыгнула из машины, взбежала по ступенькам и прошла сквозь тяжелые вращающиеся двери. Она напрямик прошла сквозь вестибюль отеля, шагая так быстро, как только позволяли приличия, не обращая внимания на золотое уныние убранства, ковер с цветочным узором, вздымающиеся вверх гранитные колонны с позолоченными коринфскими капителями.

Глория торопливо прошагала по уходящему вправо коридору, не замечая, что хорошо одетые постояльцы удивленно поднимают брови, видя ее настойчивое желание пробиться сквозь толпу. Свежие букеты на цветочном стенде, последние модели одежды на экране в окнах модных магазинчиков, ничто не привлекло внимания Глории, рвавшейся к цели — выходу на Пост-стрит, через который она снова вышла на улицу.

Миссис Уинслоу села в поджидающее такси.

— Квартал между Седьмой и Восьмой, — выпалила она задыхаясь.

Водитель, удивленный тем, какой адрес назвала его более чем просто хорошо одетая пассажирка, бросил взгляд в зеркало заднего вида.

— Вы уверены, леди, что вам нужен именно этот адрес?

— Уверена ли я? Разумеется, уверена! Чертова погода! Пора бы уже к ней привыкнуть! А вместо этого, все только еще медленнее крутится. — Снова Глория чувствовала большее опьянение от грызущего ее предвкушения, чем от алкоголя, и была лишь слегка навеселе. — Поехали. У меня не так много времени.

— Ну, голова-то ваша, — пробурчал таксист, включая счетчик.

Расстояние между двумя отелями составляло десять коротких кварталов и приблизительно сто миллионов долларов. Никаких позолоченных колонн, никаких современных башен с зеркальными лифтами в дополнение к фасаду, оформленному на старинный манер. Только мрачный кирпич и разбитая неоновая вывеска, но там Кристос — ее Кристос! — ждет Глорию прямо за обитой железом парадной дверью, чье разбитое стекло склеено изоляционной лентой.

Глория и не подумала раскрыть зонтик. Ей хватило плаща от Берберри и шарфа от Гермеса, чтобы добежать от такси до отеля и попасть в теплые, зовущие объятия Кристоса.

— Я так рада видеть тебя! — выдохнула молодая женщина, счастливо бросаясь на грудь парню.

— Эй! Это вроде как моя реплика, — приветствовал ее любовник.

Глория рассмеялась с большой нежностью. Тут Кристос поцеловал ее глубоким поцелуем, и она, погрузившись в его инь и янь, утонула в своих ощущениях. В намеренно отпущенной щетине, в нежном и влажном голодном рте, мозолистых, но ласковых руках, в темных кобальтовых глазах. И его прикосновение — Господи Иисусе, это же просто раскаленная лава, зажегшая ее внутренности!

— Хватит! — вдруг прошептала она, вырываясь из его объятий. Ее глаза сияли как звезды. — Я намеренно не надела трусики, и я уже вся влажная! Если я не прослежу за этим, то намокнет вся юбка!

Мужчина рассмеялся.

— В таком случае, нам лучше перебраться в комнату.

Глория незаметно сунула ему в руку плотный конверт.

— Возьми деньги отсюда.

А потом они отправились наверх и там ожесточенно набросились на одежду друг друга, давая стенам возможность в будущем рассказать еще одну историю.

Ах, как же она наслаждалась этой грязью! Как буйно веселилась в мерзости этой мрачной, посвященной сексу обстановки!

Было ли это признаком деградации, то, что она находит трущобы восхитительнее роскоши, и плата за секс возбуждает и приятно щекочет ее больше, чем все остальное, испытанное в жизни?

С точки зрения закона плата за секс — это преступление.

С точки зрения закона преступление, что существуют подобные ночлежки для шлюх, где комнаты сдаются на час, тем более, если они процветают. А этот отель именно процветает, разве стоны и крики, доносящиеся из комнат по соседству, не служат тому доказательством?

Итак, Глория — жена известного политика. Ну и что дальше? Ей на это абсолютно наплевать. Пусть Хант вместе с целой армией политических деятелей действует на основании закона и порядка, пусть себе чистит улицы. Она, Глория Уинслоу, нашла для себя самую возбуждающую, доставляющую удовольствие и опасную связь.

А что до того факта, что любой скандал с ее стороны может разрушить политическую карьеру мужа, так это совершенно не стимулировало ее, но и не заставляло остановиться, и все только потому, что секс с Кристосом стал самым волнующим событием за всю ее жизнь. Этот парень превратился одновременно и в ее страсть, и в игрушку, в живой, дышащий сексуальный объект, обладающий несравненным физическим совершенством, в самца, которым она могла воспользоваться всякий раз, как на нее найдет такое настроение, сумевшего пробудить в ней все желания, по которым так изголодалось ее тело.