Джудит Гулд - Вторая любовь

« Сы-ыр »?

Дороти-Энн свирепо уставилась на нее.

— Я не стану делать ничего подобного! — рассердилась она, горделиво выпрямившись. — Я хочу знать, что, черт возьми, происходит, или, да поможет мне Бог, я предупреждаю тебя, Венеция, я… Я за себя не отвечаю!

— И не надо. — Молодая женщина пожала плечами. — Меня это не касается. Потому что, детка, твоя подружка сейчас испарится.

С этими словами она одним глотком допила коктейль, мужественно справилась с отрыжкой, взяла свою торбу, отодвинула стул и поднялась на ноги.

— Арриведерчи, — просияла улыбкой бывшая модель. — Крошка, меня здесь уже нет.

Дело было сделано. Несмотря на раздражение, Дороти-Энн оказалась во власти любопытства. Она развернулась и стала оглядывать ресторан.

Пустые столики, кучка обедающих, мужчина, слегка похожий на Ханта Уинслоу…

Она отбросила мысль о сходстве прочь, начала поворачиваться в прежнее положение и немедленно дернулась обратно.

Святые угодники.

Какое тут сходство — настоящая Маккой!

Господь в небесах. Хант! Собственной персоной! Направляется к ней. Он, этот неприлично высокий, лучший образчик мужской породы.

Жалобный стон вырвался из горла Дороти-Энн.

— Хант? — пролепетала она слабым, неуверенным, еле слышным голосом.

Миссис Кентвелл взглянула на темнокожую подругу глазами, в которых вдруг появилась паника.

— Хант… Уинслоу?

— Точно, детка, — подтвердила Венеция. — Сенатор Уинслоу собственной персоной!

Дороти-Энн смотрела, вся дрожа, как мужчина упругой походкой направляется прямиком к ней с такой легкой непринужденностью, и каждый шаг этой особенной, самоуверенной походки выражает стремление немедленно добраться до цели. И если сенатор, судя по всему, не замечал того впечатления, которое производит, то Дороти-Энн отлично разглядела поворачивающиеся в его сторону головы.

Уинслоу подходил все ближе, и сидящей Дороти-Энн казалось, что он становится все выше и выше, пока Хант не заполнил целиком поле ее зрения.

— Венеция! — запричитала она. — Ты не можешь оставить меня с ним наедине!

— Да неужели? — губы негритянки расплылись в широкой улыбке. — Ну, следи за мной.

— И куда это ты собралась как раз тогда, когда ты мне больше всего нужна?

— Я, — величественно произнесла Венеция, пристраивая сумку на плече и опуская вниз очки, — собираюсь заняться общественно полезной деятельностью.

— Повтори-ка еще раз!

— Ну а как ты еще назовешь процесс расширения горизонтов для скрывшегося молодого человека?

— О Господи, — с отвращением произнесла Дороти-Энн, — мне следовало догадаться. Отправляйся. — Она хлопнула в ладоши. — Иди, совращай младенцев.

— Я как раз собираюсь это сделать. — Венеция сопроводила улыбку легким поднятием бровей. — Только помни, дорогая. Будь уверена в себе и поступай так, как поступила бы я!

И помахав рукой, она отплыла прочь, предоставив Дороти-Энн возможность самой позаботиться о себе.

Та впилась яростным взглядом в удаляющуюся спину негритянки. Это никак на нее не подействовало, и Дороти-Энн осталась сидеть на своем месте, положив подбородок на руку. Она насупилась.

Венеция отошла еще не слишком далеко и замедлила шаг, встретившись с Хантом.

— Она в твоем распоряжении, малыш, — промурлыкала она, игриво поглаживая его по руке. — Но будь осторожен. Эта леди все еще очень уязвима.

Венеция слегка наклонила голову вперед, чтобы ее серьезные глаза посмотрели на сенатора поверх темных очков. Она без слов предупреждала его, что если Хант обидит Дороти-Энн, то ему придется иметь дело с ней, Венецией Флуд.

Уинслоу отлично понял, что ему хотели сказать.

— Вам незачем волноваться, — заверил он женщину.

Венеция кивнула.

— Вы хороший парень, Чарли Браун. — Потом, повернув голову, она послала Дороти-Энн горящий взгляд через плечо. «Веселись!» — одними губами произнесла подруга.

И пошла прочь.

«Веселись! — сварливо повторила про себя Дороти-Энн. Она нахмурилась. — С какой радости тут веселиться, если тебя бросили в беде?»

Хант быстро преодолел расстояние между ними. Подойдя к столу, он остановился и посмотрел на сидящую молодую женщину.

У Дороти-Энн возникло странное ощущение — как будто все вокруг сжалось, остальной мир потерял значение. Словно они остались вдвоем на всей планете.

Она и Хант.

Хант Уинслоу.

Ее сердце бешено билось, сотрясая мощными ударами грудную клетку, словно разбушевавшееся землетрясение. Ей показалось, что она сейчас сломается под этими не утихающими ударами.