Джудит Гулд - Вторая любовь

— Значит, они не перестанут платить по счетам, пока вы не переговорите с глазу на глаз?

— Совершенно верно. — Улыбка Оуэна стала еще шире.

Дороти-Энн показалось, что с ее нагруженных плеч сняли несколько тяжеловесных тонн.

— Хорошая работа, Оуэн. — Она восхищенно покачала головой. — Не знаю, как вам это удалось. Всему виной ваш золотой язык или удар клюшки?

— Мне нравится думать, что и то, и другое. — Благодушная улыбка вдруг исчезла. — Но мы еще не выбрались из чащи, — предупредил он. — На девяносто девять процентов я уверен, что мне удастся уговорить их не обращаться в «Скайшеф». Но это зависит от того, не произойдет ли новых вспышек инфекции! Если такое опять случится… — Оуэн выразительно пожал плечами.

— Будем молиться, чтобы этого не произошло, — взгляд Дороти-Энн прошелся по комнате. — А еще лучше, давайте сделаем все, чтобы этого не могло произойти!

— И аминь, — пробормотала Венеция.

Дороти-Энн пристально посмотрела на Хизер Соулис. Хорошо сложенная женщина с серебристыми волосами после пятидесяти, Хизер Соулис производила впечатление доброй, состоятельной тетушки, оставшейся в старых девах. На самом деле она жила в счастливом браке, была матерью троих детей и бабушкой шестерых внуков и к тому же президентом компании «Каникулы в деревне» — системы курортов для семейного отдыха корпорации «Хейл».

Расположившиеся в таких райских уголках как Гавайи, Мексика, Белиз, Эджин, Фиджи, Виргинские острова и Большой барьерный риф, курорты предоставляли весь пакет услуг для семейного отдыха по приемлемым ценам.

Дороти-Энн заговорила:

— Я заметила, что «Каникулы в деревне» больше других пострадали от лавины отказов.

Хизер моргнула.

— Вы мне будете говорить, — угрюмо ответила она. — Мы в одной лодке с «Хейл Лайнз», поскольку заказ наших путевок оформляется через турагентства и туроператоров. Если не считать того, что мы еще сильнее ощущаем удар!

Дороти-Энн кивнула и снова села.

— Это не лишено оснований. Ведь «Каникулы в деревне» — это место отдыха, ориентированное на семью. А это все высвечивает совсем в другом свете.

— Именно это я себе и говорю.

— Ну и? Совершенно естественно, что родители беспокоятся о здоровье и благополучии своих детей. Если бы я была туристическим агентом, я бы тоже постаралась сбежать на безопасную сторону.

— Полагаю, вы правы, — нахмурилась Хизер. — Но разве не удивительна та скорость, с которой распространяются новости?

— Меня бы еще больше удивило, — парировала Дороти-Энн, — если бы хорошие новости курсировали хотя бы с половиной такой скорости. К несчастью, самые хорошие новости, как говорится, это отсутствие всяких новостей, следовательно, хорошие новости это не новости. Только трагедии приветствуются.

— В таком случае, — мрачно заявила Хизер, — нам нечего беспокоиться хотя бы об одном. В скором времени трагедии «Каникулам в деревне» не грозят.

— Ах так? — миссис Кентвелл казалась поставленной в тупик. — А почему это?

— Учитывая скорость поступления отказов, там скоро вообще никого не останется, вот почему. Они превратятся в города-призраки, — миссис Соулис тяжело вздохнула. — Учитывая то, сколько вы тратите на «Иден Айл Ризорт», вам это нужно, как дырка в голове!

Дороти-Энн разрумянилась.

— И это напоминает мне о…

Она взглянула на Курта Экермана, директора отдела особых проектов, скатывающего в трубочку листок бумаги.

— Курт? — так как ответа не последовало, молодая женщина резче окликнула его. — Курт!

Повышенный голос сделал свое дело. Он изумленно взглянул на нее своими обычно мечтательными глазами цвета корицы. Курт Экерман собирал свои каштаново-седые волосы в конский хвост. Высокий, гибкий, лет сорока, он был ростом выше шести футов трех дюймов и единственный из мужчин не надел делового костюма.

Это вполне устраивало Дороти-Энн. Она не для того переманила его из Дисней-уорлда, где он создавал сказочные дороги и мир фантазий, чтобы всего лишь превратить в еще один «пиджак». Господь свидетель, исполнители шли по гривеннику за дюжину. Ей был необходим гений-творец, и после того, как миссис Кентвелл как следует поработала с его талантом, она вовсе не собиралась подавлять его, втискивая в костюм от братьев Брукс, Хайки Фримэна или даже с Севиль-Роу. Это бы помешало достижению цели.

На самом деле, небрежная манера Курта одеваться одновременно казалась ей и внушающей уверенность и вдохновляющей. На этот раз он облачился в кашемировую рубашку табачно-коричневого цвета, замшевую бейсбольную куртку из ягненка, в точности повторяющую оттенок французской горчицы, черные джинсы «Ливайс 501», носки в желтую и розовую полоску и белые туфли.