Джудит Гулд - Вторая любовь

Оба раза доктор давал ей транквилизаторы.

А сейчас Дороти-Энн повторяла слова Франклина Делано Рузвельта, что превратилось у нее в привычку: «Единственное, чего нам следует бояться, это самого страха… Единственное, чего я должен бояться, это сам страх…»

Дороти-Энн гадала, понимает ли кто-либо, какой ужас она испытывает теперь перед полетами. Или другими словами, насколько она боится жизни.

Теперь нет ничего, что могло бы меня напугать. Все остальное это просто действие.

Ее удивляло то, что никто этого не видит.

Но с другой стороны, как они могли? Она никогда не давала им ни малейшего шанса.

Вот как сейчас. Сославшись на то, что ей хочется побыть одной, Дороти-Энн заперлась в своем отсеке и останется здесь до тех пор, пока не пройдет пик чувства раздражения и страха, пока не нормализуется дыхание.

Пока Дороти-Энн боролась со своими страхами в хвостовом отсеке самолета, Венеция и Дерек, занявшие одну гостевую кабину, еще раз просматривали отчеты своих отделов на портативных компьютерах.

Этим же занимались и остальные пассажиры, утонувшие в кожаных креслах в передней части самолета. Они либо перелистывали отчеты, либо внимательно смотрели на экраны своих компьютеров, подобно студентам накануне экзамена.

Все, кроме Сесилии.

Как только «боинг» по диагонали прорвался сквозь снег и плотную завесу облаков, она отстегнула ремень безопасности, встала и торопливо прошла в середину самолета, чтобы проверить конференц-зал, где два стюарда уже занимались убранством стола.

Взгляд поклонницы совершенства провел быструю визуальную инспекцию. Портативные компьютеры, калькуляторы, ручки, блокноты. Чашки и блюдца. Сверкающие хрустальные резные бокалы, бутылки с минеральной водой «Эвиан». Все стоит по линеечке напротив четырнадцати мест за сверкающим раздвижным столом из полосатого дерева.

Рядом с ней возник Оберто, главный стюард в белых перчатках.

— Все ли вас устраивает, мисс Роузен? — вежливо поинтересовался он.

Хотя официально самолет считался его вотчиной, мужчина склонялся перед ее верховным суждением, когда дело касалось конференц-зала и офисов на борту.

Сесилия еще раз огляделась и быстро кивнула.

— Да, Оберто, благодарю вас.

— Должен ли я сейчас проводить сюда пассажиров?

— Да, спасибо, — отозвалась Сесилия. — Но я лично приглашу мисс Флуд и мистера Флитвуда. Как только все рассядутся, вы можете позвонить миссис Кентвелл и сказать ей, что мы готовы, если готова она.

— Хорошо, мэм. — Стюард вышел и направился в переднюю часть самолета.

В это мгновение самолет прорвался сквозь облака, и солнечный свет — яркий, ослепительный, доставляющий удовольствие — ворвался в иллюминаторы. Отвлекшись на минутку, Сесилия подошла к ближайшему из них и посмотрела наружу. Небо в точности повторяло оттенок синевы на веджвудском фарфоре, а ватное покрывало внизу выглядело не только невероятно белым и воздушным, но незапятнанно, безукоризненно чистым и пушистым.

Потом, не теряя больше времени, секретарша отправилась звать Дерека и Венецию. Вернувшись, она стояла в стороне, пока обремененные кейсами и папками пассажиры входили в салон.

Сесилия смотрела, как они занимают те же самые места, что заняли бы в конференц-зале компании «Хейл». Берни Эпплдорф и Арни Мэнкофф разместились рядом с местом во главе стола. Дерек и Венеция заняли следующие два. Затем Йоши Ямада, Курт Экерман и Кевин Армор. Хизер Соулис и Оуэн Берд. Марк Ливай, Трумэн Уивер и Лана Валентайн.

Плюс два новых лица. Красивый темнокожий исполнительный директор по имени Марвин Шорт, заменяющий Пола Уикли, и Карен Йи, невероятно миниатюрная и невероятно хорошенькая американка азиатского происхождения, присутствующая вместо Вильсона Каттани.

Сесилия подсказала им, какие места заняли бы их отсутствующие боссы. А пока все раскрыли кейсы, достали распечатки и отчеты, вставили дискетки в портативные компьютеры.

С ручками и блокнотами наготове мисс Роузен заняла место сбоку.

В дверях вновь показался Оберто.

— Я только что говорил с миссис Кентвелл. Она просила передать вам, что задержится еще на несколько минут.

Раздался всеобщий вздох облегчения. Это спешно созванное совещание и так всех достаточно напугало, но отсрочка, данная Дороти-Энн, позволяла еще немного подготовиться, хвала Господу!

Дороти-Энн появилась десять минут спустя с плотной стопкой распечаток под мышкой. Она выглядела настолько выше всех по положению, занимая командный пост, настолько в высшей степени спокойной, холодной и собранной, что никому бы и в голову не пришло, что эта же женщина во время взлета заперлась у себя в гостиной и была всего лишь никчемным комком нервов.