Джудит Гулд - Вторая любовь

— Ага, конечно.

— Двадцать семь долбаных тысяч, вот сколько!

— Джоэл? С каких это пор ты трясешься над кучкой куриного дерьма, а?

Джимми играл с ним. Как надо прихватил Джоэла за яйца.

Разумеется, он как следует проигрался. Здорово пролетел.

— Что-то я никак не пойму, — заговорил Джоэл. — Ты называешь двадцать семь тысяч куриным дерьмом? Что с тобой случилось, Вилински? В лотерею выиграл?

— Какая к черту лотерея, я нашел работенку.

— Точно?

— Ага. — Глаза Джимми по-прежнему не отрывались от толпы. Он заметил двух охотников за сумочками, выбирающих себе жертву. — И хорошо платят, к тому же.

— Не расскажешь мне, в чем состоит эта… работа?

— Мне бы очень хотелось, Джоэл. Честное слово, приятель. Но видишь ли, это конфиденциально.

В ответ раздалось хихиканье.

— Ага, давай, — обиделся Джимми. — Смейся до упаду. Мне-то плевать. Они бы не дали мне прозвище «Нокаут» за просто так!

Джоэл загоготал.

— Тебя так называют! Вы только посмотрите. Одна неделя и пшик! Умылся! Ты и крошка Родригес. За вас никто и гроша ломаного не даст.

— Эй, Джоэл! — пора поставить его на место.

— Что? — Джоэл просто напрашивается, идет, не разбирая дороги.

— Засунь это себе в задницу. Шесть кусков на «Дельфинов»! — Джимми оставил за собой последнее слово и повесил трубку.

Проклятье, до чего же ему хотелось рассказать Джоэлу, как он собирается взлететь! Это бы его точно впечатлило. Особенно после этой его шуточки, что на него и ставить никто не станет. Как было бы здорово, если бы он прикусил язык. Ублюдок.

Но проблема-то вся и состояла в том, что Джимми действительно следовало держать рот на замке. Только пасть раскроешь, уж точно профукаешь хорошее дельце.

«Да хрен с ним, с Джоэлом! — проворчал он про себя. — Хрен с ним и его бизнесом! Да если на то пошло, хрен с ними со всеми!»

Почувствовав себя немного лучше, Джимми решил, что тоже может позволить себе погулять. Может быть, заглянуть на пип-шоу или посмотреть порнофильм.

Да что там. Лучше ничего не придумать. Вилински пересек автобусную станцию и вышел на Восьмую авеню.

Ух ты!

Он и забыл уже, когда так здорово морозило. Ветер с такой силой дул с севера, что он как-будто пробирался сквозь ледяную стену. Почти мгновенно сопли замерзли у него в носу.

Но Джимми Вилински не из тех, кого можно сбить с пути. Понадобится кое-что покрепче, чем пронизывающий ветер, чтобы заставить его притормозить.

Обмотав шарфом нижнюю половину лица, он бросился навстречу ветру и пошел в верхнюю часть города пешком. И несмотря на холод, ему удалось придать своей походке эдакую важность и самоуверенность, что означало — эти улицы принадлежат ему.

А так, если честно, и было на самом деле.

Разве не он родился и вырос всего несколькими кварталами севернее, на Девятой авеню? И разве Адова кухня не оставалась его родным, милым домом?

Черт побери, так и есть!

Послушать Джимми, так «Никогда Не Засыпающий Город» принадлежал ему, днем и ночью, в дождь или при солнце. «Единственное место, где стоит жить и умереть», — так любил говорить Джимми.

Он и представить не мог, насколько пророческими были его слова…

Смерть следовала по пятам за Джимми Вилински.

Кармин, плотно укутавшись, шел по противоположному тротуару, пересекая шумные, заполненные машинами улицы.

Несмотря на погоду, на Восьмой авеню как обычно вовсю работали пип-шоу и кинотеатры, демонстрировавшие порнофильмы. Проститутки в мини-юбках торчали в дверных проемах, сводники потрясали фотографиями и притоптывали на месте, пытаясь спастись от холода и при этом без всякого воодушевления старались заманить клиентов в свои заведения. А там, где из зданий вырывались струи теплого воздуха, расположились бездомные, эти жалкие человеческие отбросы, ведущие ежеминутную битву за выживание.

Кармин, надвинувший низко на глаза кепку и предусмотрительно замотавший шарфом шею, рот и нос, брезгливо поморщился. Он, как всегда, предавался размышлениям, куда катится этот город.

Куда ни глянешь, повсюду увидишь отбросы человечества. И с каждым годом общество выбрасывает все больше.

«Плодятся, как кролики, — подумал Кармин, содрогаясь. — Да помогут нам небеса. Кто-то должен сделать им одолжение и избавить их от нищеты».

На другой стороне улицы Джимми Вилински остановился перед вывеской, светившейся неоновыми буквами и предлагавшей: ЖИВОЕ ШОУ! БУРЛЕСК! ДЕВОЧКИ! ДЕВОЧКИ! ДЕВОЧКИ!