Бадри Хаметдин - Счастье Феридэ

— Пожалуй, — согласился Ихсан и иронично добавил: — Судя по тому, что на этот раз Цветана не вышла встречать меня во двор.

Я недовольно посмотрела на офицера.

— Не хмурьте брови, Феридэ, — улыбнулся майор. — Простите… Я в последний раз.

— Считайте, что я вас простила, — стараясь казаться рассерженной, ответила я. — В последний раз…

Ихсан отворил калитку.

— Прошу, госпожа, — услужливо произнес он.

— Вы исправляетесь просто на глазах.

— А причиной всему — необыкновенная женщина по имени Феридэ…

Одаривая друг друга комплиментами, мы зашли в дом. Мои предположения оказались верными. За столом, сутулясь, сидел мужчина лет тридцати и ел суп из большой деревянной миски. У него были острые черты лица, рыжеватые брови, такие же усы и синие круги под глазами. Мужчина был худ настолько, что казалось, одежда, висевшая на нем, предназначалась, исполину и лишь по какой-то нелепой случайности попала к нему. У стола суетилась Цветана, осыпая мужчину укорами и периодически выставляя на стол новые кушанья. Он молчал. Заметив нас, Цветана немного стушевалась, но быстро нашлась:

— Это и есть мой муж Милан.

Рыжеусый посмотрел на нас уставшим взглядом и, словно желая стряхнуть сон, дернул головой. По-видимому, с его стороны это означало приветствие.

— Добрый вечер, — ответила я.

— А это гости из Турции. — Хозяйка указала в нашу сторону. — О них я тебе и рассказывала.

— Мг, — подтвердил Милан и возвратился к супу.

Мы с Ихсаном растерялись.

— Не обращайте на него внимания, — видя наш конфуз, поспешила успокоить Цветана. — Милан всегда такой. Слова из него не вытянешь.

Словно желая опровергнуть слова жены, рыжеусый проговорил:

— Садитесь, поешьте.

— Ох, и вправду, — спохватилась хозяйка. — С этим мямлей у меня все из головы вылетело. Вы же еще не ужинали. Присаживайтесь.

Мы уселись за стол напротив хозяина. Оп, продолжая есть, упрямо молчал. Я посмотрела на Ихсана и встретилась с ним взглядом. Без слов мы поняли, что нужно как-то спасать ситуацию и найти ключ к сердцу этого замкнутого мужчины. Первым попытался майор:

— Какая чудесная сегодня погода!

— Мг.

— Море такое спокойное.

Милан, закончив есть суп, отставил в сторону пустую тарелку и пододвинул к себе другую — с фаршированным перцем.

— Столько рыбачьих судов вышло на промысел…

Ихсан сделал паузу, раздумывая, о чем еще можно поговорить.

— Вообще же Болгария чудесная страна, — выдохнул он.

Хозяин небрежно откусил перец и причмокнул.

— У вас богатая и мастеровая деревня, таких в последнее время встречается очень мало.

Ихсан с надеждой затаил дыхание. Однако Милан лишь кашлянул. Офицер вновь взглянул на меня и безнадежно пожал плечами. Теперь была моя очередь. Неожиданно для самой себя я вдруг вспомнила шкаф из красного дерева, подаренный мне доктором Хайруллахом. Мне показалось, что, проходя мимо нагруженной телеги, я видела бруски именно из такой древесины. Решив рискнуть, я проговорила:

— Вы решили поработать с красным деревом?

Милан неожиданно оторвал взгляд от вилки и с удивлением посмотрел на меня. Поняв, что попала в цель, я решила продолжить наступление.

— Наверное, не так-то просто отыскать настоящий инструмент для его обработки?

— Непросто, — кивнул головой рыжеусый.

— А какие прекрасные и долговечные вещи сделаны из этой породы… Это настоящее искусство…

— Да? — Хозяин вопросительно посмотрел на меня.

Я растерялась, но отступать было поздно, и поэтому я продолжила:

— Когда-то у меня был шкаф работы… э-э-э… — я запнулась, стараясь придумать что-нибудь посолиднее. — Да, работы итальянских мастеров восемнадцатого века.

Застыв, я ожидала расплаты за свое пустословие, но абсолютно бессмысленные для меня самой слова на Милана возымели совершенно другое действие. Он оживился, и в его взгляде появилась какая-то определенность.

— Вы обладали настоящим сокровищем и сделали большую глупость, если продали его, — задумчиво сказал он.

— Шкаф сгорел, — выпалила я.

— Ну, это и вовсе преступление.

В это время, воспользовавшись моментом, Цветана сбегала в погреб за сливовицей и незаметно поставила ее на стол.

— Итальянская мебель восемнадцатого столетия — это лучшие мастера мира. Они были просто неподражаемы. Вы только вспомните…

Хозяин начал поименно называть мастеров и их работы. Теперь необходимым было лишь мое присутствие, и я облегченно вздохнула. Лишь изредка, в знак подтверждения кивая головой, я незаметно поглядывала в сторону Ихсана. Он сидел, широко открыв рот, переводя удивленный взгляд с меня на Милана и обратно.